Классы
Предметы
О проекте

Дело Павлова

 

 Павлов Дмитрий Григорьевич - командир 4-й отдельной механизированной бригады в войсках республиканской Испании, комкор.

Родился 4 ноября 1897 года в деревне Вонюх, ныне Павлове Кологривского района Костромской области, в семье крестьянина-бедняка. Русский. Член ВКП(б) с ноября 1919 года. Окончил 4 класса сельской школы и 2-х классное Суховерховское училище. Из- за недостатка денег учебу закончил и работал в деревне.

Участник I мировой войны. Ушел добровольцем служил в 120-м Cepпyxoвcком полку, в 5-м гусарском и 20-м стрелковом полку, в 202-м запасном полку. Дослужился до старшего унтер-офицера. Был ранен в 1916 году на реке Смоходе и взят в плен. В плену находился в лагерях Кляйн Витемберг. Работал на фабрике Шпрингштоф и шахтах Мариана-Грубе. Освобожден из плена после окончания Первой мировой войны, домой вернулся 1 января 1919 года.

Участник Гражданской войны. В Красной Армию призван по профмобилизации 25 августа 1919 года, направлен в 56-й продовольственный батальон, был делопроизводителем продотряда в Левашовской и Климовской волостях по продналогу.

В декабре 1919 года поступил на Костромские пехотные курсы комсостава, которые и окончил 1 марта 1920 года, после чего уехал на Южный фронт. После экзамена в инспекции кавалерии 13-й армии был направлен в 8-ю казачью кавалерийскую дивизию, где и служил в отдельном запасном дивизионе командиром взвода сотни и комдивизиона. Был под Перекопом (Иваньковцы). За время стоянки дивизиона в Константинограде (Полтавской области) сражался с Махновцами в районе деревни Мартыновка. Был под Проскуровом, под Волочийском, Збаражем, Тарнополем. В октябре переведен в инспекцию кавалерии 13-й армии и назначен инспектором для поручений при инспекции кавалерии 13-й армии. Расследовал и проверял боевую работу 7 кд, ее бои в районе балок Большая и Малая Калмычка и других частей.

В декабре 1920 года по расформированию инспекции переведен в инспекцию кавалерии Южного фронта (г. Харьков), а оттуда направлен учиться в Омскую объединенную высшую военную школу Сибири на кавалерийское отделение. С 1 января 1921 года по апрель 1922 года был слушателем и одновременно командовал полуэскадроном слушателей этой школы в городе Омске. Школу окончил с отличием, за что был награждён биноклем от Революционного Военного Совета (РВС) войск Сибири.

В должности помощника командира 55-го кавалерийского полка 6-й Алтайской кавалерийской бригады 10-й отдельной кавалерийской дивизии сражался против банд Сальникова в районе Убинское и остатков Кайгородова (Бухтарма, Катон, Карагай). В 1923 году вместе с бригадой переброшен на Туркестанский фронт. В феврале 1923 года в должности начальника истребительного отряда участвовал в боевых действиях против банды Турдыбая (район Ходжента, кишлак Ляйляк). В августе 1923 года переброшен вместе с бригадой в Восточную Бухару. Руководил операциями против банд Ибрагим-Бека, Ала-Назара, Барота, Ходмана, Хаджи-Али, последние три разгромлены, а остатки загнаны в Афганистан. Болел малярией. С июня 1924 года был помощником командира по строевой части 48-го кавалерийского полка, с октября того же года - на такой же должности в 47-м кавалерийском полку.

С октября 1925 года по июнь 1928 года учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе. По окончании академии с 1 июля 1928 года назначен командиром и военкомом 75-го кавалерийского полка 5-й отдельной Кубанской кавалерийской бригады (Даурия). В 1929 году в боях на КВЖД под Далайнор и Маньчжурией полк Павлова обеспечил полный разгром противника для всей бригады. С марта 1930 года - в распоряжении Главного управления кадров РККА.

С января 1931 по август 1931 года учился на Академических курсах технического усовершенствования начальствующего состава при Военно-технической академии имени Дзержинского в городе Ленинграде. После окончания АКТУС с марта 1931 до февраля 1934 года командовал 75-м кавалерийским полком и 6-м механизированным полком в Гомеле. С января 1934 по октябрь 1936 года командир и военком 4-й отдельной механизированной бригады.

С октября 1936 по июнь 1937 года под псевдонимом "Де Пабло" участвовал в национально-революционной войне испанского народа, где командовал танковой бригадой и объединёнными группами от 11-и до 9-и бригад со всеми техническими средствами.

За выполнение специального задания Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1937 года комкору Павлову Дмитрию Григорьевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. После учреждения знака особого отличия ему вручена медаль "Золотая Звезда" № 30.

С июля 1937 года по ноябрь — заместитель начальника Автобронетанкового управления (АБТУ) РККА. С декабря 1937 года начальник АБТУ в звании комкор. Одновременно с марта 1938 по июнь 1941 года - член Главного Военного Совета Красной Армии.

Участвовал в советско-финляндской войне 1939—40 гг.

Кандидат в члены ЦК ВКП(б) с 1939 года. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва.

Постановлением Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 4 июня 1940 года Павлову Д.Г. присвоено воинское звание "генерал-полковник танковых войск".

С июня 1940 года генерал-полковник танковых войск Павлов Д.Г. командовал войсками Западного (бывшего Белорусского) Особого военного округа, а с первого дня Великой Отечественной войны — Западным фронтом.

22 февраля 1941 года генерал-полковнику танковых войск Павлову Д.Г. присвоено высшее воинское звание "генерал армии".

Войска Западного фронта приняли на себя основной удар немецко-фашистских войск и были разгромлены. 30 июня 1941 года генерал армии Павлов Д.Г. был отстранён от занимаемой должности и вызван в Москву. Оттуда его вновь направили на фронт без конкретной должности, а 4 (по другим данным 6) июля 1941 года он был арестован. По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР от 22 июля 1941 года Павлов Д.Г. и ряд других генералов был лишён наград и воинского звания, обвинен в трусости паникерстве, развале управления войсками и сдаче противнику без боя складов и имущества. Расстрелян в тот же день вместе с другими командирами Западного Фронта: начальником штаба - генерал-майором Климовских В.Е., начальником связи - генерал-майором Григорьевым А.Т. и командующим 4-й армией - Коробковым А.А.

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 июля 1957 года реабилитирован посмертно.

Награждён 3-я орденами Ленина, 2-я орденами Красного Знамени, медалью "XX лет РККА".

В деревне Павлове герою установлен обелиск.

 
 № 630. ПРОТОКОЛ ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ПАВЛОВА Д. Г. 7 июля 1941 г.
Вопрос: Вам объявили причину вашего ареста?
Ответ: Я был арестован днем 4 июля с. г. в Довске, где мне было объявлено, что арестован я по распоряжению ЦК.Позже со мной разговаривал зам. пред. Совнаркома Мехлис и объявил, что я арестован как предатель.
 
Вопрос: В таком случае, приступайте к показаниям о вашей предательской деятельности.
Ответ:Я не предатель. Поражение войск, которыми я командовал, произошло по не зависящим от меня причинам.
 
Вопрос: У следствия имеются данные, говорящие за то, что ваши действия на протяжении ряда лет были изменническими, которые особенно проявились во время вашего командования Западным фронтом.
Ответ: Я не изменник, злого умысла в моих действиях, как командующего фронтом, не было.
Я также не виновен в том, что противнику удалось глубоко вклиниться на нашу территорию.
 
Вопрос: Как же в таком случае это произошло?
Ответ: Я вначале изложу обстановку, при которой начались военные действия немецких войск против Красной Армии.
 
В час ночи 22 июня с. г. по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. Вместе со мной туда явились член Военного Совета корпусной комиссар Фоминых и начальник штаба фронта генерал-майор Климовских.
 
Первым вопросом по телефону народный комиссар задал: "Ну, как у вас, спокойно?" Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге, по донесению командующего 3-й армией Кузнецова, в течение полутора суток в Сувальский выступ шли беспрерывно немецкие мотомехколонны. По его же донесению, на участке Августов - Сапоцкин во многих местах со стороны немцев снята проволока заграждения. На других участках фронта я доложил, что меня особенно беспокоит группировка "Бялоподляска".
На мой доклад народный комиссар ответил: "Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации - позвоните". На этом разговор закончился.
 
Согласно указанию наркома, я немедленно вызвал к аппарату ВЧ всех командующих армий, приказав им явиться в штаб армии вместе с начальниками штабов и оперативных отделов. Мною также было предложено командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа и даже недоделанные железобетонные.
 
На это мое распоряжение Кузнецов ответил, что согласно ранее мною данных указаний, патроны войскам он раздал и в настоящее время приступает к занятию сооружений.
 
Командующий 10-й армии Голубев доложил, что у него штабы корпусов после военной игры оставлены для руководства войсками на том месте, где им положено быть по плану. Я предупредил Голубева, чтобы он войска держал в полной боевой готовности и ждал моих дальнейших распоряжений.
 
Коробков - командующий 4-й армией, доложил, что у него войска готовы к бою. Боеготовность Брестского гарнизона он обещал проверить. На это я Коробкову указал, что гарнизон должен быть на том месте, где ему положено по плану, и предложил приступить к выполнению моего приказания немедленно.
 
Явившиеся ко мне в штаб округа командующий ВВС округа Копец и его заместитель Таюрский доложили мне, что авиация приведена в боевую готовность полностью и рассредоточена на аэродромах в соответствии с приказом НКО.
 
Этот разговор с командующими армий происходил примерно около двух часов ночи.
 
В 3 часа 30 мин. народный комиссар обороны позвонил ко мне по телефону снова и спросил: « Что нового?» Я ему ответил, что сейчас нового ничего нет, связь с армиями у меня налажена и соответствующие указания командующим даны.
 
Одновременно я доложил наркому, что вопреки запрещению начальником ВВС Жигаревым заправить самолеты бензином НЗ и заменить моторы за счет моторов НЗ, я такое распоряжение отдал Копцу и Таюрскому. Народный комиссар это мое распоряжение одобрил. Я обещал народному комиссару  дальнейшую обстановку на моем участке доложить после вторичных переговоров с командующими армий.
 
В течение дальнейших 15 минут я получил от командующих следующую информацию:
От командующего 10-й армией - "все спокойно"; от 4-й армии - "всюду и все спокойно, войска выполняют поставленную вами задачу". На мой вопрос - выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста, получил Ответ: "Да, выходит, как и другие части". Командующий 3-й армией ответил мне, что у него ничего нового не произошло. Войска Иванова - начальника укрепрайона - находятся в укреплениях, 56-я стрелковая дивизия выведена на положенное ей место по плану; 27-я стрелковая дивизия тоже на своем месте, она примерно за месяц до начала военных действий мною была переведена из Сапоцкин- Гродно на Августов - Граево, Сухового. Эти места утверждены Генеральным штабом.
 
Я отправился доложить новую обстановку народному комиссару обороны и прежде чем добился Москву, мне позвонил по телефону Кузнецов, доложив: "На всем фронте артиллерийская и оружейно-пулеметная перестрелка. Над Гродно до 50 - 60 самолетов штаб бомбят, я вынужден уйти в подвал". Я ему по телефону передал ввести в дело "Гродно-41" (условный пароль плана прикрытия) и действовать не стесняясь, занять со штабом положенное место. После этого я срочно позвонил в Белосток, Белосток ответил: "Сейчас на фронте спокойно".
 
Примерно в 4.10 - 4.15 я говорил с Коробковым, который также ответил: "У нас все спокойно".
 
Через минут 8 Коробков передал, что "на Кобрин налетела авиация, на фронте страшенная артиллерийская стрельба". Я предложил Коробкову ввести в дело "Кобрин 41 года" и приказал держать войска в руках, начинать действовать с полной ответственностью.
 
Все, о чем доложили мне командующие, я немедленно и точно донес народному комиссару обороны. Последний ответил: "Действуйте так, как подсказывает обстановка".
 
Вопрос: Через сколько минут вы доложили народному комиссару обороны сообщение Кузнецова о том, что противник открыл в районе расположения его армии артиллерийский и оружейно-пулеметный огонь?
Ответ:Доложил я сообщение Кузнецова наркому минут через 10 - 12.
 
Вопрос: Продолжайте излагать дальнейшую обстановку на фронте.
Ответ: После доклада народному комиссару обороны мною было отдано распоряжение штабу вступить в связь в соответствии с нашим планом и особенно в радиосвязь. Проверка ВЧ показала, что эта связь со всеми армиями прервана. Примерно около 5 часов по междугородному телефону обходными линиями мне доложил обстановку Кузнецов. Он сообщил, что войска противника им сдерживаются, но что Сапоцкин весь горит, так как по нему была произведена особо сильная артиллерийская стрельба, и что противник на этом участке перешел в наступление, пока атаки отбиваем.
 
Примерно в 7 часов прислал радиограмму Голубев, что на всем фронте идет оружейно-пулеметная перестрелка и все попытки противника углубиться на нашу территорию им отбиты.
 
Генерал Семенов - заместитель начальника штаба фронта - мне доложил, что Ломжа противником взята, но контрударом 6-й кавдивизии противник снова из Ломжи выбит. С этого времени радиосвязь со штабом 10-й армии начала работать с перерывами. На мой запрос точно указать положение наших частей штаб 10-й армии шифром доложил, где находятся какие дивизии  и обстановку, по которой было видно, что части на фронте успешно отражают атаки противника, нанося ему огромный урон. Против частей 10-й армии действует пехота противника со сравнительно небольшим количеством танков, и что быстрым ударом в районе Семятичи был застигнут и окружен противником батальон связи 113-й дивизии. Противник на этот участок вывел крупные мехчасти, и наши войска ведут с ними упорный бой. В некоторых местах наша пехота под давлением танков противника отходит в общем направлении на Брянск. В этой же сводке говорилось, что командующий 10-й армией бросает в атаку танкистов 13-го мехкорпуса (там было около 200 танков всего) и привлекает весь корпус для участия в общем бою, и что он намечает использовать для удара и 6-й мехкорпус, который ему также был подчинен.
 
Вопрос: Как вы оценили это сообщение командующего 10-й армией?
Ответ:Я оценил, что противник сковывает действия 10-й армии действиями своей пехоты с незначительным количеством танков с фронта и стремится нанести более мощный удар с направления Дрогочин, Нагайновка или севернее к горловине между Беловежской пущей и Супреневскими лесами.
 
Вопрос: Какие указания вы дали в соответствии с этим командующему 10-й армией?
Ответ: Командующему 10-й армией было дано указание - противотанковую бригаду немедленно вывести на свое место и развернуть в районе западнее Михалово, рубеж южнее Белостока.
 
Я указал также Голубеву, что ввод 6-го мехкорпуса в бой должен быть произведен для самого сильного удара, предложив хорошенько разобраться в обстановке, и в соответствии с нею действовать. В этом же сообщении я ему указал, что мой заместитель Болдин выезжает к нему.
 
Вопрос: Новую обстановку вы доложили народному комиссару обороны?
Ответ: Сводки в адрес народного комиссара обороны, в соответствии с указанием Генерального штаба, посылались исправно.
 
Вопрос: От народного комиссара вам поступали какие-нибудь указания?
Ответ:Я получал директивные указания ставки исправно в соответствии с обстановкой.
 
Вопрос: Как дальше развивались события?
Ответ: Получив очень отрывочные данные из штаба 4-й армии о том, что эта армия в районе Жабенко собирается наносить контрудар противнику, я был поставлен этим сообщением в недоумение, не понимая, как могла в такой короткий срок 4-я армия отступить на 30 км от Бреста. Запросил Коробкова и получил ответ от него, что связь с 49-й и 75-й стрелковыми дивизиями он потерял. Место расположения 75-й дивизии знает и поддерживает с нею связь делегатами. Коробков доложил, что он бросает корпус Оборина в контратаку против очень крупных механизированных сил противника и что результат атаки донесет.
 
Из последующих данных было видно, что Жабинка в этот день 7 раз переходила из рук в руки, что наша пехота всюду выбивала пехоту противника, но все-таки Коробков под давлением мехчастей противника начал отходить в Кобрин.
 
Мною было отдано приказание сообщить Коробкову радиотелеграммно, чтобы он не самовольничал и не бросал бы так легко рубежи, а дрался на каждом рубеже до разрешения на отход штаба фронта.
 
Мною были посланы делегаты к Коробкову, которые имели прямое указание в категорической форме потребовать от штаба 4-й армии руководства и управления войсками, предложив командующему и начальнику штаба армии за обоюдными подписями сообщать - где какие части находятся и в каком состоянии. Одновременно с этим мною была тронута вперед на помощь Коробкову в его распоряжение в направлении на Картуз - Береза вся 113-я стрелковая дивизия. Для ускорения ее переброски был назначен весь автомобильный полк, находящийся в Старых Дорогах. Кроме того, было указано Коробкову, что рубеж района Картуз - Береза должен быть подготовлен для обороны и прикрытия выброски 55-й дивизии. Все эти мероприятия потом были своевременно доложены народному комиссару обороны.
 
Во второй половине дня Кузнецов донес, что из трех имеющихся у него радиостанций - две разбиты, а одна оставшаяся повреждена, он просит подбросить радиостанцию. За это же время от него же поступили данные, что нашими частями оставлен Сапоцкин, и Кузнецов с дрожью в голосе заявил, что, по его мнению, от 56-й стрелковой дивизии остался номер. Я ему ответил, что напрасно рано паникуешь, люди соберутся. Спросил Кузнецова - что он делает с 85-й стрелковой дивизией. Он ответил, что 85-я дивизия, развернувшись на рубеже западнее Гродно, под давлением тяжелых танков противника, начала отход на юг, юго-восток, но что он, Кузнецов, бросает в контратаку танковую дивизию Стеклова и попытается этим самым восстановить положение 85-й дивизии, На мой вопрос - каково положение на его правом фланге, Кузнецов ответил, что там положение, по его мнению, катастрофическое, так как разрозненные части в районе Козе (севернее Гродно) с трудом сдерживают натиск противника, а стрелковый полк, находящийся между Козе и Друскеники, был смят ударом с тыла очень крупных механизированных частей, но что он сейчас собирает все, что у него есть под рукой, и бросает в район Козе. Наконец Кузнецов спросил: "Я чувствую, что нам придется оставить Гродно, в случае чего как быть со складами и семьями начсостава, многие из них уже остались у противника". Я ответил, что при оставлении каких-нибудь пунктов - склады и все добро, которое нельзя вывезти, уничтожить полностью. Кузнецов передал трубку члену Военного совета Бирюкову, который снова спросил - как же быть с семьями? Я ответил: "Раз застал бой, сейчас дело командиров не о семьях заботиться, а о том, как ведется бой".
 
В следующем донесении штаб 3-й армии сообщил, что противник подошел к Гродно, и наши части оставляют город. По приказанию Кузнецова склады взорваны, армия из этого склада пополнилась снарядами.
 
В этот же день Голубев, чувствуя сильно развивающееся давление противника со стороны Семятичи в направлении на Брянск - Бельск, не разобравшись с обстановкой, донес, что противник находится на подступах к Бельску, в то время как фактически противник дрался еще под Брянском. Голубев принял решение ввести в дело мехкорпус. Оценивая всю обстановку, я усматривал, что штаб 3-й армии оставил Гродно и перешел в Луно, но противник особенного давления и преследования 3-й армии не проявляет. На левом фланге 10-й армии противник ценою больших усилий развивает успех, тесня наши части. На остальных участках 10-й армии все попытки противника перейти в наступление отбиты. В 4-й армии чувствуется полная растерянность командования, потеряно управление войсками, и противник быстро развивает успех, имея осью движения Бобруйско-Брестское шоссе.
 
В соответствии с обстановкой мною было приказано 6-му мотомехполку нанести удар противнику из исходного положения в направлении на Брянск с задачей разгрома мехчасти противника в районе Брянск и по выполнении задач сосредоточить все в районе Волковыск в мое распоряжение. Этот приказ был продублирован делегатами с самолетов и по радио.
 
На участке 3-й армии мы потеряли Августовский район. На участке 10-й армии части оставались в том же районе, где они должны были быть по плану, кроме левого фланга, где противник занял Цехоновец, подходил к Брянску.
 
4-й армии части дрались за Жабенко, но мне стало известно, что при выходе из Бреста части 42-й и 6-й дивизий и 22-й танковой дивизии были обстреляны огромным количеством артиллерии противника, который весь свой огонь сосредоточил, в первую очередь,  по домам начсостава, во вторую очередь, по улицам и дорогам и по гаражному расположению. Мне известно, что этим огнем противник нанес значительные потери материальной части выходящей из Бреста артиллерии. Это мне известно из доклада командира корпуса и танковой дивизии.
 
Вопрос: Какие вы, как командующий фронта, сделали выводы из исхода первого дня боя?
Ответ:Из результатов первого дня боя я сделал следующий вывод, что против центра 10-й армии дерется по преимуществу пехота, и что наша пехота успешно отбивает все атаки противника. На правом фланге против Кузнецова, в направлении на Сапоцкин, введены тяжелые танки противника, которые не пробиваются 45-мм артиллерией, и что противник за этими танками ввел свою пехоту, поломав нашу оборону. На правом же фланге у Кузнецова был разгромлен весь полк крупной механизированной частью противника, пришедшего с севера из Литвы в составе: 2-3 мехдивизий и 2 - 3 мотодивизий. Это заставило меня очень сильно опасаться за возможность разворота удара этой механизированной частью в общем направлении на Лида.
 
Вопрос: Какие меры вами были приняты, как командующим, для предотвращения прорыва фронта?
Ответ: На правом фланге мною было указано 3-й армии, используя атаку 11-го мехкорпуса в направлении Сапоцкин, частям 85-й дивизии этой же армии занять второй оборонительный рубеж западнее Гродно на Суховол , фронтом на север. Потрепанные части 56-й дивизии я приказал Кузнецову собрать, поставить на правый берег реки Неман и оборонять Гродно и направление на Лида.
 
Почувствовав удар из Литвы, я приказал командиру 21-го стрелкового корпуса (штаб в Лиде) занять оборонительный рубеж западнее Лида противотанковой бригаде, северо-западнее - 17-й стрелковой дивизии, дабы удержать рубеж для того, чтобы выиграть время и дать возможность 37-й и 24-й стрелковым дивизиям сосредоточиться в районе северо-западнее Лида и обеспечить правый фланг от удара из Литвы с направления Ораны, войдя в связь с литовскими частями, что командиром 21-го стрелкового корпуса и было выполнено, но никаких частей в районе Ораны им найдено не было.
 
Вопрос: Ваше решение вы передали в порядке приказа командиру 21-го стрелкового корпуса?
Ответ: Да, это же распоряжение было передано и командующему 3-й армии, которому указывалось, что с момента получения настоящего приказа командир 21-го стрелкового корпуса входит в ее состав.
 
По левому флангу я уже докладывал: выдвигалась из Слуцка в направлении Картуз - Береза 55-я стрелковая дивизия, которая перебрасывалась на автомобильном транспорте с задачей войти в состав 4-й армии и закрыть слуцкое направление. Кроме того, заканчивала сосредоточение в районе Обус - Лесно прибывшая поэшелонно 143-я дивизия с задачей усиления частей 4-й армии для нанесения контрудара в направлении Картуз - Береза или Миловицы по обстановке. Кроме того, в этом же районе стояла 131-я дивизия,  подготовив рубеж реки Щара,  и в готовности нанести удар по обстановке или на Ружаны, или на Пружаны.
 
Но 10-я армия после того, как мною было указано Болдину произвести удар мехкорпусом в направлении на Брянск с задачей разгрома мехчастей противника в этом районе и по выполнении задачи отойти в мой резерв на Волковыск, и, получив директиву ставки, нанести удар в северном направлении конно-механизированной группой  с задачей восстановить положение в районе Гродно. Поставив новую задачу конно-механизированной группе 10-й армии, для выполнения ее мною был назначен генерал-лейтенант Болдин, который своевременно и прибыл на место.
 
Одновременно для руководства действиями 3-й и 10-й армий и контроля удара конно-механизированной группы отбыл и 23 июня прибыл в штаб 10-й армии маршал Кулик.
 
В дальнейшем мы имели о 6-м мехкорпусе донесение, что он первой задачи не выполнил, командующий 10-й армией  Голубев по неизвестной для меня причине в атаку его не пустил. Корпус переменил район сосредоточения, стал восточнее Белостока в районе Валилы. 29-я мотодивизия заняла фронт Соколка и юго-западнее.
 
Вопрос: Меры эти вы считали достаточно исчерпывающими, чтобы восстановить положение?
Ответ:Нет, недостаточными, но большего я не мог ничего сделать, так как частей у меня не было.
 
Вопрос: Выступавшая против вас группировка сил противника была вам точна известна?
Ответ:Нет, не точно. Эти данные уточнялись в процессе боя и авиаразведкой. В первый день боя стало ясно о наличии крупных мехсоединений противника в районе Брест, Семятичи, Жабенка и крупных мехсоединений в Литве в районе западнее Ораны. Против 10-й армии наступали до четырех пяти стрелковых дивизий, и в направлении Сапоцкин - Гродно наступало до трех стрелковых дивизий с тяжелыми танками.
 
Вопрос: Вы приняли все меры, чтобы обеспечить армии радиостанциями?
Ответ:Да, все меры на этот счет мною были приняты. Когда в первый день боя Кузнецов позвонил мне и просил прислать радиостанцию, так как имевшиеся у него три были разбиты, я затребовал их из Москвы самолетом. Москва сначала не отвечала, а после повторных моих требований ответила, что выслала 18 радиостанций, но до дня моего ареста эти радиостанции получены не были.
 
Вопрос: Почему же все-таки немцам удалось прорвать фронт и углубиться на нашу территорию?
Ответ:На брестском направлении против 6-й и 42-й дивизий обрушилось сразу 3 механизированных корпуса; что создало превосходство противника как численностью, так и качеством техники. Командующий 4-й армией Коробков, потеряв управление и, по-видимому, растерявшись, не смог в достаточной мере закрыть основного направления своими силами, хотя бы путем подтягивания на это направление 49-й дивизии. На 6-ю и 42-ю дивизии на этом же брестском направлении противником была брошена огромная масса бомбардировочной авиации. По докладу Коробкова, эта авиация со всей тщательностью обрабатывала расположение нашей пехоты, а пикирующие бомбардировщики противника выводили из строя орудие за орудием. Господство авиации противника в воздухе было полное, тем паче,что наша истребительная авиация уже в первый день одновременным ударом противника ровно в 4 часа утра по всем аэродромам была в значительном количестве выбита, не поднявшись в воздух. Всего за этот день выбито до 300 самолетов всех систем, в том числе и учебных. Все это случилось потому, что было темно, и наша авиация не смогла подняться в воздух. Я лично не мог физически проверить, как была рассредоточена на аэродроме авиация, в то время как командующий ВВС Колец и его заместитель Таюрский, зам. по политчасти Листров и начальник штаба ВВС Тараненко доложили мне, что приказ наркома обороны о сосредоточенном расположении авиации ими выполнен.
 
Вопрос: Имели ли вы сообщение, что на границе появились самолеты противника?
Ответ:Такое сообщение я получил одновременно с началом бомбежки. Минский центральный пост ВНОС получил сообщение о перелете государственной границы авиацией противника через 4 минуты, а приграничные аэродромы это сообщение получили значительно раньше, но подняться в воздух не смогли, так как новой техникой в ночных полетах не овладели.
 
Вопрос: Расскажите, как дальше развивались события на фронте.
Ответ: Штабом фронта 23 июня была получена телеграмма Болдина, адресованная одновременно и в 10-ю армию, о том, что 6-й мехкорпус имеет только одну четверть заправки горючего. Учитывая необходимость в горючем, ОСГ (Отдел снабжения горючим) еще в первый день боя отправил в Барановичи для 3-го мехкорпуса все наличие горючего в округе, т.е. 300 тонн. Остальное горючее для округа по плану генштаба находилось в Майкопе. Дальше Барановичи горючее продвинуться не смогло из-за беспрерывной порчи авиацией противника железнодорожного полотна и станций.
 
На фронте 4-й армии. Второй день противник, используя исключительно авиацию и танковые части с мотоциклистами, подошел к Кобрину. Наши части, слабо управляемые командующим 4-й армией Коробковым, вынуждены были под давлением превосходящих сил противника оставить Кобрин. Оставление Кобрина мною расценивалось как оголение левого фланга 10-й армии и угроза ее окружения. В армию был направлен мой помощник по вузам Хабаров с моим строжайшим приказом, если нужно, расстрелять любое количество людей, но отступление 4-й армии остановить и добиться того, чтобы штаб армии взять в руки управления. Одновременно было приказано для помощи 4-й армии выбросить в направлении на Рожаны 121-ю стрелковую дивизию и ускорить темп подвоза 55-й дивизии на рубеж Картуз - Береза. 155-я дивизия, прочно занимающая рубеж Слоним, обязана была быть в готовности повернуть с Волковысского шоссе на Рожаны, т.е. тоже на помощь 4-й армии.
 
Это распоряжение было доставлено командирам дивизий и Коробкову делегатами через Барановичи и на самолетах.
 
Одновременно, в целях сохранения барановичского направления, 17-му механизированному корпусу (без материальной части) было приказано обеспечить со стороны Обус - Лесна узел Барановичи, что очень добросовестно выполнено 17-м корпусом даже в условиях, когда он был полностью окружен.
 
Во второй день авиация противника целый день производила налеты на аэродромы, где был расположен истребительный полк 43-й авиационной дивизии, производя 12 раз бомбардировку аэродрома.
 
В силу того, что аэродром Лосинца был разбомблен и материальная часть, учебная и гражданская, не могущая летать, вся выведена из строя, командование ВВС перебазировало полк на аэродром Слепянка. Одновременно во второй день противник наносил разрушение железнодорожным узлам Орша, Борисов, Бобруйск, Осиповичи и разрушил полностью артиллерийский склад Гайновка.  
 
Авиация противника в этот день потеряла 27 самолетов.
 
Во второй день части 10-й армии, кроме штаба армии, остались на своих местах. Штаб армии сменил командный пункт, отойдя восточнее Белостока в район Вапилы. Части 4-й армии, беспрерывно теснимые мехчастями противника и авиацией, продолжали отход на рубеж Пружаны и Береза - Картузка. 3-я армия за второй день продвинулась вперед на 13 - 17 км по направлению Гродно.
 
Никаких данных о потерях живой силы и материальной части как за первый, так и за второй день я не имел, кроме общего доклада Кузнецова, который в первый день передавал, что 56-я стрелковая дивизия перестала существовать, на самом же деле дивизия потеряла процентов 25 личного состава и к концу первого дня и к утру второго дня появилась - одна часть на левом берегу реки Неман, а другая часть на правом берегу реки Неман.85-я дивизия 3-й армии, хотя и понесла потери, но была вполне боеспособной. 27-я дивизия 3-й армии оторвалась и прочно заняла оборону Сухового Генионс, войдя в связь со второй дивизией 10-й армии.  Выводы из третьего дня: противник быстрым темпом продвигался с брестского направления крупными механизированными силами при поддержке очень сильной авиации, обрабатывающей нашу пехоту и артиллерию.
 
Вопрос: Что вами было предпринято для осуществления перелома на фронте?
Ответ:Чтобы избежать быстрого темпа наступления противника, мною 23 числа была брошена вся наличная бомбардировочная авиация исключительно для бомбежки наступающего противника в район Кобрин, ускорился темп перевозки 55-й дивизии из Слуцка в район Береза - Картузка, чтобы это направление можно было закрыть цельным организованным соединением. В распоряжение командующего 4-й армией передавались 121 и 143-я дивизии. Последняя продолжала разгрузку и сосредоточение в районе Обус - Лесна.
 
Вопрос: Какие результаты дали вот эти проведенные вами мероприятия?
Ответ: Результаты те, что противника мы смогли остановить на одни сутки в районе Береза - Картузка. 
 
Поделиться
Ссылка на страницуCкопироватьЧтобы скопировать ссылку, выделите ее и нажмите [Ctrl] + [C]
http://interneturok.ru/article/textfiles/istoriya-9-klass/delo-pavlova