12. А.С. Пушкин. «Евгений Онегин». Реализм

А. С. Пушкин. «Евгений Онегин». Реализм

Наш сегодняшний урок посвящён роману в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Тема урока звучит как «“Евгений Онегин”. Реализм», во второй части темы присутствует название литературного направления.

Реализм (от позднелат. realis — «действительный») — направление в литературе и искусстве, ставящее целью правдивое воспроизведение действительности в её типичных чертах. Господство реализма следовало за эпохой романтизма и предшествовало символизму.

Это название очень условное. Конечно, никакого реализма в художественных текстах быть не может: художественный текст никогда не создаёт правдоподобия, он создаёт максимум иллюзию этого правдоподобия. «…Отражение реальности в искусстве невозможно без её оценки, без учёта системы сложившихся о ней представлений; художественный мир — это картина мира, сложившая в сознании художника…» (Ф. П. Фёдоров «Романтический художественный мир: пространство и время»).

В любом случае художественный мир — это особый мир, отдельная реальность. Роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» — это, конечно же, роман удивительный хотя бы потому, что писался он на протяжении многих лет. Работа над ним началась в 1823 году, одна из последних частей написана в 1831 году, и только в 1834 году роман выходит целиком.

Весь этот период работа над романом ведётся почти постоянно, Пушкин всё время помнит об этом замысле. Роман публикуется отдельными частями, и эти части становятся очень популярными. Хотя в то же время вызывают странную реакцию — современники не понимают, что за произведение перед ними, да и сам Пушкин рассказывает про него довольно странными словами: «Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено» (А. С. Пушкин, предисловие к первому изданию главы I «Евгения Онегина», 1825 год). Или говорит так: «…пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница».

Итак, этот роман очень сильно отличается от того, что читали современники Пушкина, то есть от романтической литературы. Вы наверняка знаете, что в начале XIX века преобладающим направлением был романтизм.

Романтизм (от фр. romantisme) — идейное и художественное направление в культуре конца XVIII — первой половины XIX века, которое характеризуется утверждением самоценности духовно-творческой жизни личности, изображением сильных (зачастую бунтарских) страстей и характеров, одухотворённой и целительной природы. Романтический герой очень узнаваем: это герой — подросток в душе, который всегда не удовлетворён современным состоянием мира, который стремится к чему-то высшему, большему, куда-то вдаль, подобно лермонтовскому парусу:

<...>

Увы! он счастия не ищет

И не от счастия бежит!

<...>

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

М. Ю. Лермонтов «Парус»

Такой герой всегда находится в центре романтического произведения, а всё произведение похоже на карту какого-нибудь города, в котором все улицы стекаются в центр — к этому главному герою. Сюжет выстраивается по принципу вершинности, то есть затрагивает самые острые моменты, в которых изображена схватка героя с окружающей действительностью или борьба с противниками.

К романтизму применима формула «исключительный герой в исключительных обстоятельствах». Романтизм любит горные пейзажи, морские дали, бушующее море или давние исторические эпохи, как в романах Вальтера Скотта.

Романтизм вводит в литературу Восток, горы, бури, дальние пустыни. Вот к таким романам привыкли современники Пушкина. А получили они роман, где герой живёт в деревне, где про главного героя написано меньше, чем про остальных центральных персонажей, где от главного героя автор постоянно отвлекается непонятно на что, пересказывает разнообразные подробности своей личной жизни, быта и времени, а потом вспоминает: «А что наш герой?» — а герой в это время уже обедает. Это роман, который сильно выбивается не только из канонов современной Пушкину литературы, но и из наших представлений о том, что мы привыкли считать литературой и чего мы ждём от обычного литературного текста.

Итак, перед нами роман живой, как жизнь, роман, который создаётся вместе с жизнью автора.

Например, с семьёй Раевских А. С. Пушкин познакомился во время своей южной ссылки. Вероятно, Марии Николаевне посвящены строки первой главы «Евгения Онегина»:

…Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к её ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Осиповы-Вульфы — соседи поэта по имению (жили в Тригорском). А. С Пушкин ухаживал за Евпраксией Николаевной и посвятил ей строки пятой главы «Евгения Онегина»:

…За ним строй рюмок узких, длинных,

Подобно талии твоей,

Зизи, кристалл души моей,

Предмет стихов моих невинных,

Любви приманчивый фиял,

Ты, от кого я пьян бывал!

Итак, реальные истории любви, дружбы, вражды, разлуки — всё это не просто источник чувств и вдохновения; они напрямую влияют на роман в стихах, внося свои коррективы. Роман меняется вместе с автором, будучи частью его жизни. Кстати, Пушкин всё время в примечаниях обращает на это внимание, например: «Писано в Бессарабии» (авторское примечание к роману «Евгений Онегин»).

Вновь отметим, что этот роман совершенно не похож на то, что мы до сих пор привыкли понимать под литературным произведением. Что должно быть в литературном произведении? Должно быть начало. Мы открываем «Евгения Онегина», и мало того, что автор никак не может начать, — сначала мы видим один эпиграф на французском языке:

Pétri de vanité il avait encore plus de cette espèce

d’orgueil qui fait avouer avec la même indifference

les bonnes comme les mauvaises actions, suite d’un

sentiment de supériorité, peut-être imaginaire.

Tiré d’une lettre particulière.

(Перевод:

Проникнутый тщеславием, он обладал

сверх того ещё особенной гордостью, которая

побуждает признаваться с одинаковым равнодушием

как в своих добрых, так и дурных поступках, —

следствие чувства превосходства, быть может мнимого.

Из частного письма.)

Потом посвящение:

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя…

Потом эпиграф к первой главе:

И жить торопится и чувствовать спешит.

К. Вяземский

И мы не можем понять, про кого всё это. Но наконец читаем начало: «Мой дядя самых честных правил…». И тут любой читатель спросит: «Кто? Какой дядя? Каких правил? О чём вообще речь?» Пушкин сразу погружает нас внутрь жизни главного героя. Мы ещё не знаем, что это за герой и куда он едет, — нас сразу, без настоящего начала, без всяких предисловий, без рассказа о жизни героя, помещают внутрь его сознания. И лишь далее, во второй строфе мы читаем:

Так думал молодой повеса,

Летя в пыли на почтовых,

Всевышней волею Зевеса

Наследник всех своих родных. —

Друзья Людмилы и Руслана!

С героем моего романа

без предисловий, сей же час

Позвольте познакомить вас…

Итак, этот роман не имеет начала. Но конца у него тоже нет. Вот мы доходим до последней страницы и переживаем самый драматический момент: Онегин на коленях в комнате Татьяны, раздаётся звук шпор, заходит муж Татьяны.

Тут, кажется, и должно начаться самое интересное — скандал или, наоборот, примирение, ведь Онегин и муж Татьяны старые друзья.

Или, может быть, между ними случится дуэль, и на дуэли Онегин будет убит, а Татьяна потом всю жизнь будет его вспоминать — вариантов здесь множество. Настоящий авантюрный сюжет ещё только начинается. А Пушкин говорит:

…И здесь героя моего,

В минуту, злую для него,

Читатель, мы теперь оставим,

Надолго… навсегда…

«Евгений Онегин»

(глава восьмая, строфа XLVIII)

Блажен, кто праздник Жизни рано

Оставил, не допив до дна

Бокала полного вина,

Кто не дочёл Её романа

И вдруг умел расстаться с ним,

Как я с Онегиным моим.

КОНЕЦ

«Евгений Онегин»

(глава восьмая, строфа LI)

И тут налицо игра с читателем: роман как будто не дописан или не дочитан (в конце Пушкин вставляет фразу «не дочёл Её романа»), хотя вроде бы мы дошли до конца. Чтение романа оказывается, как и его написание, процессом случайным, хотя чтение представляется нам делом обязательным и серьёзным, и, раз уж мы дошли до финала, этот финал должен состояться.

Дальше Пушкин делает странную вещь: он пишет слово, которое не всегда пишут в конце, — слово «конец». И это слово лишь усиливает игру с читателем, потому что дальше никакого конца нет. Мы переворачиваем страницу, и перед нами примечания к «Евгению Онегину», написанные самим Пушкиным. А эти примечания, в свою очередь, отсылают нас к тексту романа, как будто закольцовывая его: мы дошли до конца и возвращаемся к началу через первое примечание: «Писано в Бессарабии».

Мы возвращаемся не просто к началу романа и к началу жизни героя, а к началу жизни самого Пушкина в южной ссылке.

Примечания — это, безусловно, часть романа. Это не тот случай, когда на примечания можно не обращать внимания. Они полны не только ценных пояснений, но и издевательских комментариев, иногда даже ответов на критику, весьма ироничных и подчас саркастичных: «Один из наших критиков, кажется, находит в этих стихах непонятную для нас неблагопристойность» (авторское примечание к роману «Евгений Онегин»). Очевидно, Пушкин издевается над этим критиком.

Или: «Наши критики, верные почитатели прекрасного пола, сильно осуждали неприличие сего стиха» (авторское примечание к роману «Евгений Онегин»).

Или: «“Это значит”, замечает один из наших критиков: “что мальчишки катаются на коньках”. Справедливо». Это авторское примечание к знаменитым строчкам: «Мальчишек радостный народ / Коньками звучно режет лёд…» («Евгений Онегин», глава четвёртая, строфа XLII). И это пример того, что называется «троллинг»: Пушкин по-настоящему троллит критика, который пишет очевидные вещи о его романе.

Но вот мы дошли до конца примечаний, и тут уже, кажется, всё. Но Пушкин снова не завершает роман. Дальше следуют отрывки из путешествия Онегина.

В них Евгений Онегин, главный герой, как будто вызволяется автором из той комнаты, в которой он оказался заперт в конце романа и из которой как будто пути нет. Любовь оказалась невозможной, впереди что-то страшное, и герой находится в ситуации почти катастрофы.

А счастье было так возможно,

Так близко!..

«Евгений Онегин»

(глава восьмая, строфа XLVII)

Но дальше следует путешествие Онегина. Да, оно в жизни Онегина было раньше, но мы, читатели, узнаём об этом сейчас, а значит, в нашем сознании герой освобождается. Пушкин как будто дарит ему эту свободу, эту возможность измениться в путешествии в конце романа.

Отрывки из путешествия Онегина сопровождаются ещё более издевательскими, ироническими, игровыми по отношению к читателю комментариями: «Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признаётся, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цыфром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить, вместо девятого нумера, осьмой над последней главою Евгения Онегина, и пожертвовать одною из окончательных строф…» (предисловие А. С. Пушкина к отдельному изданию «Отрывков из путешествия Онегина»).

Мы перестаём понимать что бы то ни было — это совершенно ненужные подробности. Пушкин, называя вещи своими именами, почти издевается над нами, игра с читателем продолжается.

Так роман из линейного повествования (а мы привыкли, что любое повествование подобно отрезку на плоскости или даже вектору) бесконечно расползается, превращается из отрезка в какую-то ветвящуюся структуру, присущую не искусственному литературному тексту, а настоящей жизни.

Чем же завершается путешествие Онегина? Оно снова как будто не имеет конца. Во-первых, последняя строчка путешествия Онегина заканчивается многоточием: «Итак я жил тогда в Одессе…». Тут как будто снова должно начаться какое-то повествование. Но нет — стоит многоточие, больше ничего не будет, строфа обрывается; путешествие Онегина обрывается; роман обрывается. Он, как жизнь, не имеет границ и пределов.

«Лишь море Чёрное шумит…» — предыдущая строчка, мы словно слышим этот шум моря, который всё продолжается; и как неостановимо шумит море, так и этот роман не имеет конца, не имеет границ. При этом он претендует на то, чтобы быть неким выхваченным из жизни её фрагментом.

Но из жизни нельзя выхватить фрагмент, жизнь — бесконечно свободная и бесконечно развивающаяся живая стихия. И эта живая стихия моря не случайно заканчивает роман, не заканчивая его.

Роман имеет огромное количество продолжений, подражаний и интерпретаций, а это звучание Чёрного моря потом продолжится в стихотворении Осипа Мандельштама «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…», которое заканчивается словами:

…И море Чёрное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

О. Э. Мандельштам

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса…»

А Владимир Набоков завершает свой роман «Дар» онегинской строфой и словами «и не кончается строка» — так же не кончается строка в «Евгении Онегине». «…И для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, — и не кончается строка» (Владимир Набоков «Дар»).

И последнее отличие этого произведения от других. Мы уже выяснили, что у него нет начала, нет конца. Но с сюжетом тоже происходят странные вещи. Чем вообще должен заканчиваться настоящий роман? Герой либо умирает, либо выходит замуж. Всё должно быть понятно.

Чем заканчивается роман «Евгений Онегин» — непонятно. Да и о ком этот роман? Об Онегине? Исследователи подсчитали, что самому Онегину посвящено 110 строк, Татьяне — 120 строк, а самое большое количество строк посвящено тому, кто вообще не должен быть героем романа, потому что он существует вне его реальности, — автору. Ему уделено целых 150 строк.

Вот кто оказывается главным героем, вот кто рассказывает подробности своей жизни. Про автора мы знаем больше, чем про Онегина. А что мы знаем про Онегина?

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь,

Так воспитаньем, слава богу,

У нас немудрено блеснуть.

«Евгений Онегин»

(глава первая, строфа V)

Судьба Евгения хранила:

Сперва Madame за ним ходила,

Потом Monsier её сменил;

Ребёнок был резов, но мил.

<...>

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита…

«Евгений Онегин»

(глава первая, строфы III и VII)

В то же время про жизнь автора мы узнаём множество фактов: какие у него интересы, как он ходит в театр, какую еду он любит, как он пишет свои стихи, наконец, какие дамские ножки он предпочитает, как и где о них вспоминает: любовное лирическое отступление о ножках занимает несколько страниц.

Всё это делает «Евгения Онегина» уже не просто романом — это роман, похожий на саму жизнь. Именно здесь секрет не только реализма (хотя и его тоже), но и секрет того, что называется «свободный роман» — свободный, как жизнь, преодолевающий любые границы и рамки. Мы становимся как будто участниками этого романа. Это не про что-то далёкое от нас. Можно привести в пример строки:

И вот уже трещат морозы

И серебрятся средь полей…

(Читатель ждёт уж рифмы розы;

На, вот возьми её скорей!)

«Евгений Онегин»

(глава четвёртая, строфа XLII)

Это роман о свободе. Если говорить о тематике романа, конечно, она невероятно обширна: помимо всего прочего, это роман о жизни молодого человека начала XIX века и вообще о жизни той эпохи. Если мы составим энциклопедию романа «Евгений Онегин», выпишем все понятия, то там будет и театр, и балет, и опера, и еда, и жизнь дворянская, и жизнь крестьянская, и жизнь дворянства поместного, и жизнь дворянства городского, и Москва, и Петербург, и бал, и карточные игры, и сны, и их толкование, и гадание, и зима, и лето, и осень, и весна, — в общем, перед нами будет всё.

Это также и роман о счастье. Все герои романа пытаются найти счастье, и почти никто из них не находит; пытаются встретиться — и не встречаются, не совпадая в пространстве или во времени. Роман называют романом о «невстречах».

А счастье было так возможно,

так близко!..

«Евгений Онегин»

(глава восьмая, строфа XLIII)

Ещё это роман о том, как писать романы. Не случайно Пушкин всё время отвлекается, ближе к концу романа почти издевается над нами.

Пою приятеля младого

И множество его причуд.

Благослови мой долгий труд,

О ты, эпическая муза!

И верный посох мне вручив,

Не дай блуждать мне вкось и вкрив.

Довольно. С плеч долой обуза!

Я классицизму отдал честь:

Хоть поздно, а вступленье есть.

«Евгений Онегин»

(глава седьмая, строфа LV)

Или:

Я думал уж о форме плана,

И как героя назову;

Покамест моего романа

Я кончил первую главу…

«Евгений Онегин»

(глава первая, строфа LХ)

Каждый герой романа ограничивает жизнь очень узкими рамками представлений о ней. Онегин встречается с Татьяной в саду, они беседуют, и он говорит:

Но я не создан для блаженства;

Ему чужда душа моя…

«Евгений Онегин»

(глава четвёртая, строфа XIV)

То есть «я вас не полюблю, а вы меня разлюбите». Но как же разворачивается сюжет романа? Так ли устроена жизнь? Иногда она оказывается поистине жестокой, ведь Онегин Татьяну полюбил, а она его не разлюбила, но вместе они быть не могли. Этот роман ещё и о долге, верности и чести.

Но я другому отдана;

Я буду век ему верна.

«Евгений Онегин»

(глава восьмая, строфа XLVIII)

Герои ограничивают представления о жизни узкими рамками. Ленский думает, что он будет счастлив с Ольгой. И вот он сидит у могилы отца Лариных:

Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,

Господний раб и бригадир

Под камнем сим вкушает мир.

«Евгений Онегин»

(глава вторая, строфа XXXVI)

И рассуждает о нём:

Он Ольгу прочил за меня,

Он говорил: дождусь ли дня?..

«Евгений Онегин»

(глава вторая, строфа XXXVII)

Ларин думал, что Ольга и Ленский поженятся, но не только не дождался дня — Ольга и Ленский вообще не поженились. Ленский был убит на дуэли, а Ольга, прямо скажем, вышла замуж за первого встречного.

Даже Татьяна, которая в письме пишет: «Быть может… суждено совсем иное…», то есть предполагает, что жизнь может сложиться не так, как они думали, — что она пишет про Онегина? Либо ты меня искусишь, и я погибну нравственно или даже буквально, либо мы будем счастливы навсегда.

В реальности оказывается ни то, ни другое. Онегин — нечто иное, он не ангел-хранитель и не искуситель, хотя, конечно, ближе ко второму, но он не искушает её.

Пушкин выстраивает роман как систему мотивов, в которой очень интересно разбираться. Например, Онегин смотрит либо в лорнет, то есть выискивает, на что бы посмотреть (сам определяет точку зрения), либо в зеркало, то есть на самого себя. А Татьяна в романе всегда смотрит в окно; она открыта миру и ждёт новых явлений в своей жизни.

Онегин же видит только себя:

Учитесь властвовать собою;

Не всякой вас, как я, поймёт;

К беде неопытность ведёт.

«Евгений Онегин»

(глава четвёртая, строфа XVI)

Говорит он Татьяне так, как будто понял её. И это тоже удивительная история про столкновение разных точек зрения.

Большой вопрос: кто из героев меняется. Кажется, меняется только главный герой, меняется автор; Онегин, хотя и проходит эволюцию, влюбляясь в Татьяну, но что он говорит ей? Интересно сравнить, как часто хотят видеть друг друга Евгений и Татьяна. Татьяна в письме пишет:

Когда б надежду я имела

Хоть редко, хоть в неделю раз

в деревне нашей видеть вас…

Письмо Татьяны к Онегину

(глава третья)

Ей достаточно одной мимолётной встречи. А Онегин?

…Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днём увижусь я…

Письмо Онегина к Татьяне

(глава восьмая)

С одной стороны, он меняется, а с другой стороны, остаётся тем же самым Онегиным. И если Татьяна пишет «ты, ты, ты, твой, твой», то Онегин в своём письме говорит всё время о себе.

И наконец, финалы писем:

И у кого же тогда есть свобода? Она есть у автора, который единственный в романе меняется, растёт, проходит путь от романтизма к реализму. Пушкин даёт рецепт свободы в своём романе: свобода — в творчестве. И автор, обладающий этой свободой творчества, единственный в романе имеет возможность взглянуть на мир, который богаче любых наших представлений о нём.

Список использованных источников

Рис. 2. Источник: commons.wikimedia.org / Портрет М. Н. Раевской, нач. 1820-х гг. / Автор: неизвестен.

Рис. 3. Источник: commons.wikimedia.org / Портрет Е. Н. Вревской, 1841 г. / Автор: А. А. Арефов-Багаев.

Рис. 4. Источник: art-catalog.ru / А. С. Пушкин в селе Михайловском, 1875 г. / Автор: Н. Н. Ге / Харьковский художественный музей, Украина.

Рис. 6. Источник: commons.wikimedia.org / А. С. Пушкин на берегу Чёрного моря, 1897 г. / Автор: И. К. Айвазовский / Одесский художественный музей, Украина.

Рис. 10. Источник: commons.wikimedia.org / «Портрет поэта А. С. Пушкина», 1827 г. / Автор: О. А. Кипренский / Государственная Третьяковская галерея, Москва.

Список рекомендованной литературы

1. А. С. Пушкин. «Евгений Онегин» (любое издание).

2. Литература. 9 класс: учебник для общеобразоват. организаций. В 2 ч. / В. Я. Коровина, В. И. Коровин, В. П. Журавлёв, И. С. Збарский. — 8-е изд., перераб. — М.: Просвещение, 2020 г.

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы сети Интернет

1. Интернет-портал «russian-literature.org» (Источник)

2. Интернет-портал «textologia.ru» (Источник)

3. Интернет-портал «fipi.ru» (Источник)