Классы
Предметы
На сайте представлены уроки по отдельным произведениям школьной программы, а темы и содержание уроков не всегда строго соответствуют учебникам.

Дело в том, что мнения автора учебника и преподавателя в школе могут не совпадать, и это нормально: литературное произведение – не теорема, у него могут быть разные трактовки.

На сайте мы разместили уроки, которые помогут ученикам при изучении некоторых произведений русской литературы. Со временем коллекция видео будет пополняться.

М.Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени» (навигатор)

Сюжет Словарь

 

«Герой нашего времени». Вы чувствуете в этом названии иронию? 
До сих пор читатели, учёные, актёры спорят о том, как же понимать главного человека в этом романе.
Скучающий манипулятор? Человек, который мстит миру за то, что не может быть счастливым?
Экспериментатор, который пытается выяснить, что такое судьба?
И как к этому относиться нам – с насмешкой, опасением, восхищением, гневом?
Разбираемся в психологическом романе Лермонтова вместе.

Введение

Мы подготовили для вас цикл уроков под общим названием «Навигатор». Они помогут вам лучше понять произведения русской литературы и сориентироваться в материалах, посвящённых этому произведению и размещённых в открытом доступе в интернете.

Сегодня мы поговорим о романе Лермонтова «Герой нашего времени».

Произведение и эпоха

Казалось бы, заглавие сразу определяет, что произведение нужно воспринимать как знак конкретной эпохи. И действительно, 30-е годы XIX столетия – время действия романа – это период разочарованности и ощущения неподвижности в общественной жизни. Героический подвиг 1812 года остался в прошлом (помните лермонтовскую строчку из «Бородина»: «Богатыри – не вы»?), а декабристское движение потерпело крах. Но парадоксальным образом главный персонаж романа и сейчас заставляет спорить о себе: отчаянные попытки найти смысл жизни, скептический склад ума, психологические манипуляции, игра с судьбой – может ли это стать неактуальным?

Жанр

Традиционное жанровое определение «роман» тоже кажется простым лишь на первый взгляд. Перед нами собрание из пяти самостоятельных небольших произведений – и тем не менее у нас создается ощущение целостности текста. С чем же связана такая сложная структура?

Отчасти с тем, что жанр «большого» романа – такого привычного и «естественного» для нас романа в прозе! – еще не был разработан. Вы, конечно, помните уже написанные к тому моменту повести Карамзина, Пушкина и Гоголя, роман в стихах «Евгений Онегин» – но традиции крупной прозаической формы в русской литературе пока не существовало. И Лермонтов впервые «собирает» из нескольких историй масштабный текст, в котором намечаются главные качества будущего русского классического романа: множество сюжетных линий, параллельное развитие нескольких конфликтов, психологическая проблематика и внутренняя эволюция главного героя – история человеческой души. Необычен в «Герое нашего времени» и способ работы с действительностью: центрального персонажа-романтика автор помещает в реалистические декорации, которые рисует в сатирических тонах, – и лермонтовское произведение оказывается гораздо сложнее общепринятой классификации по художественным направлениям.

Но самым интересным объяснением дробной структуры романа становится порядок, в котором читателю подаются события. Даже нам, любителям современных текстов и фильмов с нелинейной композицией-головоломкой, подход Лермонтова кажется смелым.

Сюжет и композиция

В первой части, которая называется «Бэла», действие происходит на Кавказе. Некий военный (повествование ведется от его лица) знакомится с пожилым штабс-капитаном Максимом Максимычем. Тот рассказывает ему историю своего приятеля Григория Александровича Печорина. Некоторое время назад этот молодой офицер увлекся дочерью черкесского князя и похитил ее из отчего дома. Среди многих последствий этого поступка главное одно: Бэла погибает.

Во второй части («Максим Максимыч») рассказчик внезапно становится свидетелем встречи Печорина и штабс-капитана. Заинтересованный услышанной историей, повествователь внимательно наблюдает за Печориным. Беседа приятелей оказывается удручающей: Печорин холодно ведет себя с Максимом Максимычем и показывает, что не расположен к общению. Григорий Александрович держит путь в Персию и навсегда оставляет штабс-капитану свои записки как груду бесполезных бумаг. Их-то с согласия старого военного и забирает рассказчик.

Из так называемого «Журнала Печорина» (это не журнал в нашем понимании, а личный дневник) мы узнаем события жизни этого странного человека уже от первого лица. В «Тамани» рассказывается о том, как Печорин случайно разоблачает контрабандистскую компанию и чуть не становится жертвой юной преступницы. В части, которая озаглавлена «Княжна Мери» (эти названия дает рассказчик, он же издатель), дневниковые записи Печорина раскрывают историю, произошедшую с ним в Пятигорске. На курорте, где лечится минеральными водами аристократическое общество, Печорин встречает бывшую возлюбленную – Веру, и она, будучи замужем, все равно поддается давнему чувству к Печорину. Параллельно Григорий Александрович соперничает с человеком, который его раздражает, – юнкером Грушницким, и делает так, чтобы симпатичная Грушницкому барышня – княжна Мери – по-настоящему влюбилась в Печорина. Дело доходит до дуэли, на которой Печорин убивает Грушницкого.  Последняя часть – «Фаталист» – рассказывает о странном случае: среди военных идет спор о том, есть ли судьба. На глазах Печорина поручик Вулич, на спор стрелявший себе в голову, остается жив, но потом нелепо погибает от руки пьяного казака. Печорин озадачен: он интуитивно чувствовал, что этому человеку суждено скоро умереть, – так и получается. Здесь заканчивается текст романа.

Сейчас мы восстановили тот порядок, в котором события выстраивает автор (такова композиция романа). Но в естественном хронологическом течении все было иначе: сначала Печорин приезжает на юг, в Тамань, потом идут события «Княжны Мери», и за выстрелом Вулича наблюдает Печорин, уже убивший на дуэли Грушницкого. Только после этого Печорин затевает похищение Бэлы, и, разумеется, знакомство повествователя и Печорина происходит позже всех названных событий.

Персонажи

Давайте рассмотрим персонажей в том порядке, в каком мы с ними знакомимся по ходу текста.

Повествователь человек, во многом напоминающий Лермонтова. Он не чужд литературе: его чемодан «до половины был набит путевыми записками о Грузии».

Максим Максимыч показался рассказчику человеком «лет пятидесяти». Простодушие, сердечность, отеческая привязанность персонажа к Бэле оттеняет холодность Печорина, делая первое впечатление от главного героя еще более шокирующим. Однако при всей доброте Максиму Максимычу недостает душевной тонкости – он, например, без церемоний и с обыденной интонацией спрашивает у Печорина, помнит ли он погибшую черкешенку. Психологические тонкости и «метафизические прения» – не его сильная сторона. О сложнейшем Печорине он вначале говорит, что тот «немножко странен», и после дневника Печорина эти слова кажутся не просто наивными, а откровенно смешными.

Сам Печорин – это герой без биографии. Оставшиеся у Максима Максимыча записки объясняют предыдущую жизнь Печорина (на тот момент ему исполнилось 25 лет), но поскольку издатель решил не печатать эти фрагменты, то прошлое героя (в соответствии с романтической традицией) навсегда становится загадкой. Намеки на то, что это прошлое весьма драматично, рассыпаны по всему тексту (например, княгиня Лиговская упоминает о «деле» Печорина, которое «наделало шуму» в Петербурге). Столь же неясны и будущие события в Персии (понимая очевидный намек на трагедию Грибоедова, мы все-таки недоумеваем, какие именно роковые случайности определили гибель Печорина). Что касается личности героя, то его дневниковые записи, как кажется, проясняют многое: этот человек привык сомневаться во всем, он постоянно себя анализирует. Устав о смены впечатлений, он скучает из-за пресыщенности жизнью. Он думает, что его любовный опыт колоссален, он рассуждает о женщинах как знаток (и порой это выглядит цинично). Даже встречаясь в Кисловодске с Верой, Печорин воображает на фоне кавказской природы какую-то карету, из которой «выглядывает розовое личико» – мечта это или воспоминание? Большой вопрос, можем ли мы доверять словам Печорина, например, в том эпизоде, где он исповедуется княжне Мери, говоря о светской несправедливости: 

«другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины».

Страстный монолог, в котором можно найти так много перекличек с лирикой Лермонтова, – это искренний порыв души или романтический эффект в духе Грушницкого – набор штампов, которые должны вызвать сочувствие у утонченной барышни?

Бэла – дочь черкесского князя, похищенная Печориным при содействии ее собственного брата. Неграмотная девушка, человек совсем иной культуры, оторванная от своих корней, она обречена заранее, задолго до удара Казбича: она не сможет быть Печорину интересной долго, но и возврат в традиционную этническую среду для нее невозможен. Если Мери, раненная влюбленностью, возможно, найдет мужество жить дальше, и, вернувшись в столичное светское общество, будет в нем принята, то на Бэле в рамках восточной культуры несмываемый позор (и Печорин не мог об этом не знать).

«Ундина» – юная контрабандистка. Заманив Печорина на свидание, она хочет его погубить, чтобы он не разоблачил их шайку. В образе Ундины чувствуется насмешка над типичной романтической ситуацией: герой оказывается в экзотическом месте, в окружении моря и скал, ночью на берег приходит таинственная фигура в белом (чем не балладный сюжет!), а потом красавица-дикарка увлекает героя в любовное приключение. Но все оказывается куда прозаичнее. В этой истории чувствуется, что сложившийся романтический контекст уже воспринимался Лермонтовым как банальность: по-настоящему выдающийся герой теперь тот, кто действует хладнокровно и рационально, сохраняя власть над ситуацией и трезвость мысли.

Грушницкий не такой простой персонаж, каким кажется сперва. Конечно, он представляет собой пародию на романтическую личность: у него нет собственных мыслей, его привлекают «готовые пышные фразы», его «галантные» поступки пародийны и лживы (ведь он даже не боится опорочить имя Мери). Тем не менее, в своих манипуляциях Грушницкий глуп: он «не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою». Несмотря на вторичность героя, его шаблонность, он почему-то возмущает Печорина больше, чем прочие представители «водяного общества», – а они ведут себя не менее фальшиво. В чем же дело? Может быть, в том, что раздражение Печорина обусловлено лично: Грушницкий, претендуя на то, чем может быть только исключительная индивидуальность, словно пытается отобрать у Печорина его образ? Интересно, что в сцене дуэли Грушницкий ведет себя противоречиво: его финальный поступок – отказ мириться – это вызов упрямства, неожиданного в такой мелкой натуре. Грушницкий гордо принимает смерть – не потому ли, что хочет наказывает себя за клевету и участие в дуэли на бесчестных условиях?

Княжна Мери по воспитанию и интеллекту отличается от прочих барышень «водяного общества». Мы узнаем, что она «читала Байрона по-английски и знает алгебру»,а ироничный Печорин замечает: «<…> ее разговор был остер, без притязания на остроту, жив и свободен; ее замечания иногда глубоки». Но главное, что отличает Мери, – чувство собственного достоинства. Вспомним финальное объяснение с Печориным:

«<…> глаза ее чудесно сверкали. Я вас ненавижу... сказала она».

Хочется верить, что она найдет в себе силы перерасти эту унизительную и потому невыносимую для нее историю.

Вера – женщина, которая оставляет след в душе Печорина и даже становится причиной его слез. В ее образе сохраняется тайна (как и Печорин, это героиня с темным горестным прошлым и печальным будущим – Вера опасно больна). Мы не узнаем ничего конкретного о ее предыдущем романе с Печориным, но эта женщина, в отличие от Бэлы и Мери, не питает никаких иллюзий и ни на что не надеется. Вера вызывает у Печорина уважение потому, что она единственная его «поняла совершенно» и приняла таким, каков он есть, без упований на его преображение. Помещая героиню в ситуацию супружеской неверности (причем неоднократной – Вера уже изменила с Печориным своему первому мужу), автор тем не менее сохраняет в ее образе цельность: героиня оказывается верна своей единственной любви (сложно не увидеть тут полемику с Пушкиным). Хрупкая, болезненная Вера, на лице которой, как и во взгляде Печорина, читается «глубокая грусть», проявляет понимание ситуации и умение управлять людьми (вспомним, как она устраивает свидания и продумывает алиби). Ее письмо перед расставанием – это честная попытка рефлексии. Из всех женских персонажей романа Вера оказывается самой сложной и в каком-то смысле соотносимой по масштабу с Печориным.

  Доктор Вернер – друг Печорина в Пятигорске. Как и Печорин, Вернер – «скептик», но этим не исчерпывается образ человека, к которому Печорин способен питать уважение: главный герой вспоминает, как его приятель «исподтишка насмехался над своими больными; но <…> плакал над умирающим солдатом». С образом Вернера в роман снова входит тема человеческой противоречивости.

Поручик Вулич – страстный игрок, непонятный одинокий человек, полный безрассудной храбрости, – словно alter ego Печорина. Интересно, что в речи Печорина о Вуличе собраны эпитеты, которые в разных местах романа относятся к самому Печорину: «печальная и холодная улыбка», «он приобрел над нами какую-то таинственную власть», «я читал печать смерти на бледном лице его». Печорин отважно помогает задержать убийцу Вулича – и из уважения к смелости убитого, и желая испытать уже свою судьбу.

Художественные приемы

   Ключевым художественным решением в романе становится композиция. Дело в том, что главного героя при таком порядке событий мы начинаем понимать постепенно. Сначала мы воспринимаем его через речь Максима Максимыча. Он наивен и замечает лишь внешние проявления характера Печорина. Рассказ штабс-капитана интригует и повествователя, и нас, но понять, почему Печорин так поступает с Бэлой, мы не можем. Потом мы видим Печорина глазами повествователя – а это человек с совершенно другим опытом, кругозором и образом мысли, и его мнению о Печорине мы доверяем больше. К тому же в издательском предисловии к дневнику героя повествователь сообщает, что «Печорин, возвращаясь из Персии, умер». Без особой печали (пока для читателя Печорин – холодный и жестокий человек), уже зная финал этой странной жизни, мы можем сосредоточиться исключительно на личности героя. И вот тут, в записках, мы наконец-то видим, как рассуждает и чувствует тот, в ком мы не видели ничего, кроме равнодушия и типичной литературной «моды скучать». Похожий в своей исповеди Максиму Максимычу на Онегина, Печорин в дневнике уже вовсе не выглядит байроническим подражателем или человеком без совести. Его слова обращены к самому себе, это попытка честного самоанализа.

В области психологизма Лермонтов также делает художественное открытие. Уникальная оптика – сочетание разных точек зрения на персонажа – позволяет создать особое восприятие героя. Мы видим его так, как происходит и в жизни: через собственные зрительные впечатления, беседу, слухи, порой чьи-то предвзятые суждения. Особую роль играет психологический портрет. Помните описание внешности Печорина, данное рассказчиком? По внешним приметам – облику, манере одеваться, по глазам Печорина повествователь домысливает внутренний мир героя:

«<…>то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный»,

один из любимых лермонтовских эпитетов – «холодный» – принадлежит взгляду Печорина, и мы представляем человека гордого, смелого, хладнокровного. От повествователя не укрывается и то, что не проявлено во внешности напрямую, а лишь угадывается во взгляде, – присутствие в душе Печорина «глубокой, постоянной грусти».

Проблематика

Незаурядный герой оказывается одиноким – сюжет, распространенный в мировой литературе. Храбрый, харизматичный, наделенный литературным даром (посмотрите, как Печорин описывает кавказскую природу), герой отчужден от других людей. Но этот далеко не новый сюжет Лермонтов наполняет особым звучанием – Печорин выбирает одиночество добровольно:

«<…> какое дело мне до радостей и бедствий человеческих <…>?»

Почему он хочет быть одиноким? Возможно, потому, что на той вершине, на которой он хотел бы себя видеть – на вершине власти, – у него нет и не может быть союзников. Посмотрите, как говорит Печорин о дружбе:

«<…>я к дружбе неспособен: из двух друзей всегда один раб другого».

А вот незабываемая метафора любви – но ее, наверно, можно распространить на разные человеческие отношения:

«Есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы».

Таким образом, Печорину неважно, какие состояния возникают у других людей, главное – экстремальная сила этих состояний. Возбуждать если не любовь, то ненависть – именно это Печорин считает истинным масштабом личности. И не случайно сразу несколько людей на страницах романа признаются, что ненавидят Печорина. И это не только Грушницкий и Мери – даже Вера замечает: «Я бы тебя должна ненавидеть». Интересно, что герой предпочел бы – и он честно пишет об этом – все-таки получить любовь, но для него она обязательно должна быть соединена с обожествлением.Это желание замечает в нем Вера:

«<…> в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно».

Прямо об этом говорит сам Печорин:

«Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви».

Фактически Печорин претендует на то, чтобы быть божеством, и тем самым обрекает себя на ледяное трагическое одиночество.

Лелея в себе страсть к масштабу, он вступает в противоборство с судьбой. Но и тут, отмечая в себе «врожденную страсть противоречить», сталкивается с парадоксом. «<…> сколько раз уже я играл роль топора в руках судьбы!» –восклицает он, но ведь быть орудием судьбы (той самой, которая, как показано в «Фаталисте», все-таки существует!), означает снять с себя всякую личную ответственность за свои поступки. И Печорин застывает в парадоксе между «творить зло свободно» (что для него больно и горько, все-таки это человек благородный: «знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив»)и «подчиниться судьбе», что невыносимо для его гордости(«А что такое счастие? Насыщенная гордость»).

Сложнейшая философская проблематика романа перекрывает вопросы конкретно-исторические (насколько Печорин «лишний человек» и правда ли это «портрет составленный из пороков всего поколения, в полном их развитии»?). Глубина произведения выводит нас на вопрос о сверхчеловеке – тот самый вопрос, которым гораздо позже зададутся Достоевский и Ницше. С этим сопряжен еще один вопрос, который для Печорина остался трагически открытым. Это вопрос о смысле жизни:

«спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные... Но я не угадал этого назначения».

Все поступки Печорина, даже самые безрассудные (подвергать себя смертельной опасности), даже самые чудовищные (губить жизнь других людей), продиктованы или стремлением к смыслу, или неосознаваемой (потому что мелкое недостойно!) завистью к людям, которые нашли этот смысл в курортном безделье, повышении по службе или браке. Им – таким мелким и немасштабным – жить гораздо проще.  Проклиная себя за вечную раздвоенность («Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его»),Печорин боится никогда так и не найти смысл. Его слова в последней части романа звучат с максимальным отчаянием, на какое способен человек гордый и хладнокровный:

«<…> скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению».

Может быть, бесконечно анализировать и всегда сомневаться – это не так уж хорошо?