Классы
Предметы

Исследователи (мнения о произведении) к уроку «А.П. Чехов. "Ионыч"»

Современники Чехова по-разному оценивали рассказ «Ионыч».

Волынский А.Л. , критик XIX-XX веков, видит в «Ионыче» изображение «настоящей русской действительности». Герои рассказа – «неудачные дилетанты искусства, воображающие себя непризнанными талантами, разные добродушные домашние комедианты и комики, опускающийся, полнеющий, жиреющий доктор – типично русские люди. И медленный, вялый темп их жизни тоже характерен для России».

Отрывки из книги «Чехов: pro et contra». Творчество А.П. Чехова в русской мысли конца – начала (1887-1914). СПб., РХГИ, 2002.

 

А Ляцкий Е.И., критик XIX-XX веков, обвиняет Чехова, что он прошел «мимо двух страшных драм, которые должны были разыграться в семье Туркиных». Первая драма – это борьба Котика за призрак музыкальной славы, вторая – попытка вернуть утраченный идеал семейного счастья. Кроме того, Ляцкий отмечает, что в рассказе много недостатков: он «растянут и скучноват», сюжет недостаточно мотивирован, язык манерен. А «самыми крупными отрицательными свойствами явятся крайняя сухость, почти протоколизм изложения и полное отсутствие жизненной типичности в изображениях фигур».

(Статья «А.П. Чехов и его рассказы». С.457-458, 460)

 

За схематичность персонажей критикует Чехова и Шапир Н. Л., поэт и критик XIX-XX веков, в работе «Чехов как реалист-новатор». С его точки зрения, Чехов не способен проникнуть в душу своего героя дальше простых характеристик: «Данное лицо обладает средним умом, волей – ниже среднего. Чувством, в особенности эстетическим, – тоньше среднего». Но при этом Шапир отмечает, что второстепенные лица у Чехова часто очень удачны и оживляют фон.

 

Овсянико-Куликовский Д.Н., литературовед и лингвист XIX-XX веков, размышляет о неоднозначности главного героя рассказа. В натуре Старцева «много грубого, жесткого, много мелкого эгоизма и душевной сухости», но в то же время «он отличается одним преимуществом – просвещенным умом». Поэтому с одной стороны, «мы сочувствуем Старцеву и готовы признать, что он имеет основание презирать обывателей города С.». Но с другой стороны, те, кого он презирает, «могут быть в иных отношениях гораздо лучше его и что он, собственно, не имеет нравственного права относиться к людям с нескрываемым презрением только за то, что это люди «средние», что природа не наделила их таким умом, как у него». («Этюды о творчестве А.П. Чехова». С. 498-499)

 

Современный исследователь творчества Чехова Катаев В.Б. проводит параллели между «Ионычем» и пушкинским «Евгением Онегиным». Обе истории строятся вокруг двух признаний в любви, с той лишь разницей, что в «Ионыче» герои поменялись местами. Вначале он признается в любви ей и не встречает взаимности, а спустя несколько лет она, поняв, что лучшего человека, чем он, в ее жизни не было, говорит ему о своей любви – и с тем же отрицательным результатом. С точки зрения Катаева «все остальные события, описания нужны как фон, как материал для объяснения того, почему не состоялась взаимная любовь, не получилось взаимное счастье двух людей». А причину деградации Старцева критик видит как во враждебном окружении и обывательской среде города С., с одной стороны, так и в отсутствии борьбы героя с этой средой, протеста против нее – с другой. «Среда заела» – расхожее объяснение подобных ситуаций в литературной критике.

(См. полностью источник)

 

А.П. Чудаков, один из крупнейших специалистов по творчеству Чехова, обращает внимание на интересную особенность рассказа. У Чехова в «Ионыче» ни одно событие «не подготавливается; ни композиционно, ни другими стилистическими средствами оно не выделяется. На пути читателя нет указателя: «Внимание: событие!». Например, знакомство с семьей Туркиных, и первый визит к ним происходят совершенно между прочим. Точно так же не подготавливается деградация Старцева.

Для русской литературной традиции такой подход нехарактерен. Писатели обычно выделяют события и черты, которые вызовут изменения в характере героя, подробно анализируют все внутренние причины, приведшие к такому результату. У Чехова такого стремления нет. В «Ионыче» лишь несколько раз делаются легкие намеки, на то, что Старцев превратится в Ионыча. (Например: «А приданого они дадут, должно быть, не мало, – думал Старцев, рассеянно слушая».) Эти намеки-детали не дают картины внутренней жизни персонажа и не служат психологической мотивировкой эволюции его характера, как это делается у Гончарова, Тургенева, Достоевского, Толстого.

(См. полностью источник)

Поделиться
Ссылка на страницуCкопироватьЧтобы скопировать ссылку, выделите ее и нажмите [Ctrl] + [C]
http://interneturok.ru/textfiles/issledovateli-ionych