Классы
Предметы

Лев Мартов

 

Мартов Л. (настоящие фамилия и имя — Цедербаум Юлий Осипович) (24.11.1873, Константинополь — 4.4.1923, Берлин), русский социал-демократ, один из лидеров меньшевизма. Родился в семье купца. Студентом Петербургского университета вступил в революционный кружок, в 1892 арестован и выслан в Вильно (ныне Вильнюс). В 1895 участвовал в создании Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
 
В 1896 г. арестован и выслан в Туруханск Енисейской губернии. В 1899 г. присоединился к «Протесту российских социал-демократов», написанному В.И. Лениным против «экономизма». В 1900 г. входил в инициативную группу по подготовке издания «Искры», в 1901 г. эмигрировал и стал одним из редакторов «Искры» и «Зари». На II съезде РСДРП (1903) выступил против ленинского организационного плана построения партии. В 1905 г. член Петербургского совета. С 1907 г. в эмиграции; делегат V (Лондонского) съезда РСДРП, в годы реакции 1908–10 гг. – ликвидатор, участвовал в организации Августовского антипартийного блока (1912). Во время Первой мировой войны 1914–18 – центрист. Участвовал в Циммервальдской (1915) и Кинтальской (1916) конференциях. Вернувшись в 1917 в Россию, занимал левую позицию в меньшевистской партии.
 
На II Всероссийском съезде Советов выступил с соглашательским предложением об образовании правительства из всех социалистических партий. После победы Октябрьской революции 1917 г. выступил против ареста участников контрреволюционных заговоров, закрытия реакционных буржуазных газет, роспуска Учредительного собрания и т.д. Делегат (от меньшевистской партии) VII Всероссийского съезда Советов (1919), избран членом ВЦИК, в 1919-20 – депутат Моссовета. В сентябре 1920 г. уехал за границу. Один из организаторов «Интернационала 21/2-го», основал и редактировал антикоммунистический орган меньшевиков «Социалистический вестник». Автор и редактор ряда работ по истории социал-демократического движения в России, в которых отразился его отход от революционного марксизма.
 
  Р. А. Лавров.
 
 
Л.Троцкий о Мартове:
 
"Мартов, несомненно, является одной из самых трагических фигур революционного движения. Даровитый писатель, изобретательный политик, проницательный ум, прошедший марксистскую школу, Мартов войдет тем не менее в историю рабочей революции крупнейшим минусом. Его мысли не хватало мужества, его проницательности недоставало воли. Цепкость не заменяла их. Это погубило его. Марксизм есть метод объективного анализа и вместе с тем предпосылка революционного действия. Он предполагает то равновесие мысли и воли, которое сообщает самой мысли «физическую силу» и дисциплинирует волю диалектическим соподчинением субъективного и объективного. Лишённая волевой пружины, мысль Мартова всю силу своего анализа направляла неизменно на то, чтобы теоретически оправдать линию наименьшего сопротивления. Вряд ли есть и вряд ли когда-нибудь будет другой социалистический политик, который с таким талантом эксплуатировал бы марксизм для оправдания уклонений от него и прямых измен ему. В этом отношении Мартов может быть, без всякой иронии, назван виртуозом. Более его образованные в своих областях Гильфердинг, Бауэр, Реннер и сам Каутский являются, однако, в сравнении с Мартовым неуклюжими подмастерьями, поскольку дело идет о политической фальсификации марксизма, т.е. об истолковании пассивности, приспособления, капитуляции, как самых высоких форм непримиримой классовой борьбы.
 
Несомненно, что в Мартове заложен был революционный инстинкт. Первый его отклик на крупные события всегда обнаруживает революционное устремление. Но после каждого такого усилия его мысль, не поддерживаемая пружиной воли, дробится на части и оседает назад. Это можно было наблюдать в начале столетия, при первых признаках революционного прибоя («Искра»), затем в 1905 году, далее – в начале империалистической войны, отчасти еще – в начале революции 1917 г. Но тщетно! Изобретательность и гибкость его мысли расходовались целиком на то, чтобы обходить основные вопросы и выискивать все новые доводы в пользу того, чего защитить нельзя. Диалектика стала у него тончайшей казуистикой. Необыкновенная, чисто кошачья цепкость – воля безволия, упорство нерешительности – позволяла ему месяцами и годами держаться в самых противоречивых и безвыходных положениях. Обнаружив при решительной исторической встряске стремление занять революционную позицию и возбудив надежды, он каждый раз обманывался: грехи не пускали. И в результате он скатывался всё ниже. В конце концов Мартов стал самым изощренным, самым тонким, самым неуловимым, самым проницательным политиком тупоумной, пошлой и трусливой мелкобуржуазной интеллигенции. И то, что он сам не видит и не понимает этого, показывает, как беспощадно его мозаическая проницательность посмеялась над ним. Ныне, в эпоху величайших задач и возможностей, какие когда-либо ставила и открывала история, Мартов распял себя между Лонге и Черновым. Достаточно назвать эти два имени, чтобы измерить глубину идейного и политического падения этого человека, которому дано было больше, чем многим другим".
 
18 марта 1919 г., 24 апреля 1922 г.
«Война и революция», т. I.
 
Поделиться
Ссылка на страницуCкопироватьЧтобы скопировать ссылку, выделите ее и нажмите [Ctrl] + [C]
http://interneturok.ru/textfiles/istoriya-9-klass/lev-martov