Классы
Предметы

Мнения о произведении к уроку А.С. Пушкин «Станционный смотритель»

М.О. Гершензон – историк культуры, переводчик, мыслитель – видит в драме Самсона Вырина последствие упрощённых и потому ложных представлений:

«А погиб смотритель не от существенной напасти; важно то, что погиб он из-за тех немецких картинок. Так, как в этих картинках рассказана история блудного сына, – так верит смотритель, и потому, что он верит именно так, ему уже все вещи видятся в неверном свете. Дуня, бежав с Минским, вышла на путь своего счастья; Минский действительно любит её, и она – его, они венчаются, она счастлива, богата, всё пошло как нельзя лучше; если бы ложная идея не застилала глаза смотрителю, он постарался бы с самого начала узнать о намерениях Минского, и тотчас успокоился бы, и всё было бы по-хорошему; он был бы счастлив счастьем Дуни. <...> Станционного смотрителя сгубила ходячая мораль, сама призрак, ничто, она совершенно реально высасывает кровь из людей; ее тирания – вот мысль, выраженная Пушкиным в “Станционном смотрителе”. Этот рассказ не формальная пародия, как “Граф Нулин”: здесь самый оригинал (опошленная людьми евангельская притча) является в психике действующего лица той силой, которая искажает действительность».

Полностью см. здесь: ссылка

 

Пушкинист Н.Н. Петрунина отмечает сходство между сюжетами «Станционного смотрителя» и поэмы «Полтава» (сюжет о соблазненной дочери-беглянке и погибшем отце). Исследовательница ставит под сомнение счастье Дуни:

«Подробности Дуниной судьбы за границами пушкинской повести. А отвлекаясь от того, что прямо сказано там о Дуне, заметим лишь, что счастье её (в том смысле, как рисовалось оно Гершензону) весьма проблематично и тогда, когда приезжает она в карете шестернёй. Но Вырину не дано знать о дочери своей и того, что знает о ней рыжий и кривой мальчик. Минский же и в тот единственный раз, когда он снизошёл до разговора со старым солдатом, обещал ему только, что Дуня будет счастлива, ни словом не обмолвясь о “венце”. Вспомним “Барышню-крестьянку”, которая писалась через неделю после “Станционного смотрителя”. “Алексей, как ни привязан был к милой своей Акулине, всё помнил расстояние, существующее между им и бедной крестьянкою”».

Полностью см. здесь: ссылка

 

Литературоведы В.Е. Хализев и С.В. Шешунова также обращают внимание на проявляющееся в «Станционном смотрителе» непонимание между родными людьми:

«Ведущий мотив “Станционного смотрителя”, самой печальной повести цикла, – разобщённость близких людей <...> Эти люди, виноватые или несчастные, не способны разумно оценить выходящее за рамки привычного, а поэтому лишены возможности общаться друг с другом».

Полностью см. здесь: ссылка

 

Но не только драматизм (и даже мелодраматизм) сюжета является объектом исследования: литературоведы изучают, как в «Повестях Белкина» сочетаются сказовая манера, языковая игра, авторская ирония над незадачливым сентиментальным повествователем. Например, В.И. Тюпа видит в пушкинских сюжетных построениях игровое начало и торжество витальной силы:

«<...> и Самсон Вырин, и сам Белкин суть неудачные пробы эволюции. Они останавливаются в своём внутреннем движении и с этого момента <...> становятся “мертвы”. Участниками карнавала жизни остаются лишь те, кто сохраняет способность к внутренней метаморфозе <...>».

Полностью см. здесь: ссылка

Поделиться
Ссылка на страницуCкопироватьЧтобы скопировать ссылку, выделите ее и нажмите [Ctrl] + [C]
http://interneturok.ru/textfiles/literatura/mneniya-o-proizvedenii-k-uroku-a-s-pushkin-stantsionnyy-smotritel