06. Что такое свобода? Позитивная и негативная свобода

Что такое свобода? Позитивная и негативная свобода

Лазарев М. И.: Сегодня мы постараемся обсудить очень важное понятие, с которым сталкивается каждый человек, – понятие свободы. В философии и литературе существует колоссальное количество работ на эту тему. Для того чтобы делать что-то эффективно, нужен инструмент: чтобы забить гвоздь, нужен молоток, что копать – лопата, чтобы думать о чём-то, нужны понятия, с которыми мы будем работать с помощью логики. В математике понятия определяют точно. В жизни и литературе не всегда получается определить понятия точно, они выглядят как точка на карте, но когда мы приблизимся к этой точке, то окажется, что там находится целый город. Наша задача – дать общую конструкцию пространства, которое называется словом «свобода». Каждый школьник в определённом возрасте сталкивается с ощущением зависимости, нужна ли эта зависимость, как её преодолеть, «меня никто не понимает», «я хочу быть независимым» – это всё вполне естественные чувства.

Скулачев А. А.: Мне кажется, было бы интересно подумать о следующем: А. С. Пушкин, который очень много думал и писал о свободе, посвящал этой теме большую часть текстов, как-то сказал: «Независимость – неважное слово, да больно уж вещь хорошая». Как правило, независимость и свобода в жизни употребляются как синонимы. Почему же для А. С. Пушкина слово «независимость» было неважным? Мне кажется, потому что в нём присутствует то определение свободы, которым, как правило, мы пользуемся. Это определение негативное. Свобода – независимость, то есть это свобода от чего-то. О свободе чаще всего рассуждают люди, находящиеся в состоянии несвободы, это либо граждане тоталитарных обществ, либо подростки, которым кажется, что их притесняют со всех сторон. Мы привыкли определять свободу как что-то негативное. Свобода (независимость) от родителей, от мамы, от папы, от общества, от государства, от истории, от религии, от обстоятельств. О том, насколько продуктивен этот путь, есть много размышлений в литературе. Я приведу один простой литературный пример, чтобы стало немного яснее. Есть знаменитый, всегда проходимый в школьной программе, роман А. С. Пушкина «Капитанская дочка», в котором сталкиваются несколько пониманий свободы. Одно из них – воля. Пугачёв, который, вроде бы, независим от государства, от общественных условий, хочет сам диктовать в жизни свои условия: кем он является, что хочет делать, говорит: «Улица моя тесна; воли мне мало». Оказывается, что это состояние свободы как вседозволенности, независимости приводит к тому, что человеку оказывается улица тесна, потому что он встал на тот путь, где дальше у него больше нет выбора. А подлинно свободным оказывается другой персонаж – Гринёв, который скован честью, семейным и родовым долгом. Он оказывается гораздо свободнее, потому что каждый выбор из тех, что он совершает, он совершает абсолютно осознанно, свободно и ответственно. Здесь очень интересный парадокс. Если мы говорим о свободе как негативной, свободе «от», то, оказывается, что мы упираемся в некоторый тупик, когда почти ничего не можем делать, если мы только и ищем эту негативную свободу. А если мы говорим о свободе позитивной, свободе не «от», а «для», «во имя чего-то», то дальше человеку открывается подлинный смысл существования.

Также есть замечательное определение свободы, его дал знаменитый митрополит Антоний Сурожский, который служил в Лондоне в ХХ веке, был невероятно популярен, до сих пор его наследие изучается, публикуется, и очень актуально. Вспомним английские слова freedom и friend: неслучайно однокоренным словом во многих языках к слову «свобода» является «дружба» или даже «любовь». То есть свобода и есть любовь, а любовь и есть свобода. Они всегда находятся очень близко. Антоний Сурожский писал, что подлинная любовь состоит не в том, чтобы от другого хотеть того, что хочется тебе, подлинная любовь там, где ты даёшь другому абсолютную свободу вырасти в меру «его человечности». Вот так оказывается, что свобода и любовь находятся рядом. Мне кажется, что если в жизни есть одно, то где-то рядом есть и другое.

Лазарев М. И.: Часто у школьников в этом возрасте как раз всё наоборот. Их принуждают этой любовью: «Мы же тебя любим, поэтому…». Это не подлинная любовь. Свобода – это ближе к гражданскому статусу, а воля – к желанию, воля – чувство, даже иногда страсть. А чувство воли и свободы этимологически происходят от слова «свой». Если говорить о зарубежных мотивах, то интересно, что эта воля по-французски vouloir, по-английски will в смысле статуса, по-итальянски volere. Везде присутствует корень воли. Есть такое сравнение свободы и воли. Например, свобода – человек идёт по улице, посмотрел на часы, пошёл куда-то по своим делам, погулять в парке, время есть, человек свободен, а воля – идёт человек в степи, волосы развеваются, скоро гроза, а он волен что угодно делать, и он вместе с природой.

Зависимость и запреты. Чем помогает литература?

Лазарев М. И.: Как переживаются притеснения родителей и как помогает литература пережить это или даже забыть.

Елизавета: Вопрос свободы очень важен в школьные годы. Важен потому что свобода представляется как некоторый идеал для человека. Этот идеал недостижим, потому что есть родители с запретами, школа, обязанности, ещё что-то. Свобода – идеал, которого можно достигнуть, например, когда человек вырастет, ему исполнится 18, он сдаст экзамены, поступит в институт. Потом, когда человек получает эту свободу, он разочаровывается, потому что вместе со свободой приходит ответственность. А если свобода не наступает, то иллюзии об идеале, ощущения, что чего-то не хватает, так и остаются. В этом смысле литература может помочь, опередив это разочарование, покажет, какую ответственность можно понести, покажет, что свобода более сложное понятие, а не просто возможность делать то, что хочется.

Лазарев М. И.: Мне кажется, что в этом пункте мы чего-то достигли. Мы показали, что свобода – не просто слово, которое точно что-то обозначает, а что это большой инструментарий, с помощью которого можно думать о каких-то явлениях.

Скулачев А. А.: Можно ещё говорить, в связи с литературой о внутренней и внешней свободе.

Внутренняя и внешняя свобода

Скулачев А. А.: Поскольку человек живёт в мире людей, человек не может жить, например, в степи один, то внешняя свобода абсолютно недостижима либо достижима, но негативным путём, таким, которым лучше ничего не достигать. А вот внутренняя свобода, как её достигнуть, об этом очень много думает литература. Знаменитое пушкинское «Из Пиндемонти»:

«Не дорого ценю я громкие права,

От коих не одна кружится голова.

Я не ропщу о том, что отказали боги

Мне в сладкой участи оспоривать налоги

Или мешать царям друг с другом воевать;

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура.

Всё это, видите ль, слова, слова, слова.

Иные, лучшие мне дороги права;

Иная, лучшая потребна мне свобода:

Зависеть от царя, зависеть от народа –

Не всё ли нам равно?...»

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

– Вот счастье! вот права...»

Это та внутренняя свобода, которая существует независимо от внешней, найти её безумно сложно.

Елизавета: А вот личностная свобода, она целиком личностная? Можно ли иметь полностью собственную свободу, независимо от внешних условий?

Лазарев М. И.: Если смотреть в литературе, там чем примитивнее человек, тем меньше у него этих рассуждений: осуждения себя или даже просто суждения.

Елизавета: Получается, что внутренняя свобода зависит от твоих моральных ценностей?

Лазарев М. И.: В каком-то смысле человек всегда свободен, потому что он имеет силы и право думать то, что хочет. Как бы ты не был стеснен физически или зависим от чего-то, в мыслях ты всегда свободен. Очень полезны координаты свободы «от» и свободы «для». Как мы употребляем слово «свобода», например, «он свободно владеет языком», а можешь ли ты быть свободным в каком-то обществе, в котором люди говорят с тобой на незнакомом тебе языке? Если ты не умеешь ездить на велосипеде, то стоящий рядом велосипед не придаёт тебе свободу движения. Таким образом, свобода «для» – это всё-таки твои умения, накоплению которых посвящено время молодости. А вот умение понимать других людей, которое частично мы получаем с рождения, в дальнейшем накапливается с помощью литературы. Художественная литература даёт умение понимания людей и построения отношений с ними.