01. М. И. Цветаева. Творческий портрет. Лирика

Жизнь до эмиграции

Марина Ивановна Цветаева родилась в ночь с субботы на воскресенье 26 сентября 1892 года в самом центре Москвы, в небольшом доме в Трёхпрудном переулке. Цветаева всегда придавала особое смысловое значение биографическим деталям, в которых ощутимы надлом, рубеж. 

Детали своего рождения она описала в стихотворении «Красной кистью…». Сама природа в пору её рождения пребывает в пограничном состоянии: в это время сильно плодоносит рябина, но уже «падают листья», символизируя смену времени года. Яркая и горькая на вкус рябина часто встречается в лирике Цветаевой и становится одним из символов её творчества.

Москва, в которой она родилась, для Цветаевой была не только домом, но одной из тем её поэзии. Столице она посвятила цикл стихотворений, названный «Стихи о Москве».

Цветаева росла в особой культурной среде, в семье профессора-искусствоведа. Будучи известным учёным, исследователем античности, Иван Владимирович Цветаев стремился к тому, чтобы памятники европейского искусства были доступны русской публике. Благодаря его усердию в Москве был открыт Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. На фасаде здания и сейчас висит мемориальная табличка с именем основателя музея — Ивана Владимировича Цветаева.

Мать Цветаевой, одарённая пианистка Мария Александровна, воспитала в дочери любовь к музыке. Влияние матери в судьбе, а впоследствии и в творчестве Цветаевой было значительным: 

«Мать поила нас из вскрытой жилы лирики... После такой матери мне оставалось только одно: стать поэтом», — вспоминала поэт Цветаева. Именно «поэт», она не любила слова «поэтесса».

Цветаева получила разностороннее культурное образование. В 6 лет её отдали учиться в музыкальную школу, в 9 лет она поступила в женскую гимназию. Позже обучалась в европейских католических пансионах: в Швейцарии и Германии, слушала курс о французской литературе в Сорбонне.

Много позже о своих знаниях и увлечениях с бескомпромиссной откровенностью поэт скажет в «Автобиографии»: «Любимое занятие с четырёх лет — чтение, с пяти лет — писание. Всё, что любила, — любила до семи лет, и больше не полюбила ничего. Сорока семи лет от роду скажу, что всё, что мне суждено было узнать, — узнала до семи лет, а все последующие сорок — осознавала».

В 1907 году, в свои 15 лет, через год после смерти матери, Цветаева написала стихотворение «Маме», в котором переплетены светлая грусть и любовь.

В 1910 году тиражом 500 экземпляров за свой счёт Цветаева издала книгу стихотворений «Вечерний альбом». Уже первый сборник 17-летнего поэта Марины Цветаевой вызвал в поэтической среде всеобщее одобрение.

«Эта книга — не только милая книга девических признаний, но и книга прекрасных стихов», — так отозвался о сборнике Николай Гумилёв.

В «Вечернем альбоме» 111 стихотворений, разделённых на три части: в первой части, названной «Детство», рассказывается о повседневной жизни лирической героини, её интересах и переживаниях в самые ранние годы. Вторая часть, «Любовь», посвящена любовному чувству героини и связанными с ним переживаниями. Третья часть называется «Только тени», в ней поэт раскрывает свой внутренний мир, передаёт поэтическим языком свои впечатления от прочитанных книг.

Критики, среди которых особо выделялись именитые поэты, обратили внимание на «дневниковость» стихов Цветаевой. «Словно заглянул нескромно через полузакрытое окно в чужую квартиру», — писал Валерий Брюсов о первом сборнике Цветаевой.

Нет ничего удивительного в том, что известные критики выписали огромный кредит доверия молодому поэту. Лирика Цветаевой уже в первые годы отличалась новаторством, не укладывалась ни в одно направление. Как поэт она была вне всяких течений, сама по себе. Её лирика — постсимволистская, ей свойственна предметность и конкретность образов. Больше того, если обратиться к тематике её текстов, то становится очевидным, что бытовые темы аккуратно вплетены в темы вечные.

Это видно и из названий её ранних стихотворений: «Каток растаял», «Инцидент за супом», «Отъезд», «Мама за книгой».

И здесь же одно из лучших ранних её произведений — «Молитва»:

Люблю и крест, и шёлк, и каски,

Моя душа мгновений след...

Ты дал мне детство — лучше сказки

И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Лирическая героиня, которой только 17 лет, обращается к Богу, благодарит его за сказочное детство, но уже просит смерти. Такие сильные и неоднозначные чувства выказывают в молодом поэте романтические черты, убеждённость, что гения ждёт преждевременная смерть.

В 1911 году Цветаева познакомилась с Максимилианом Волошиным — поэтом и влиятельным литературным критиком. Волошин предложил ей погостить в «Доме поэта» — своём особняке на берегу Чёрного моря в Коктебеле.

Там Цветаева познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном. Они обвенчались в январе 1912 года, а в сентябре того же года родилась их первая дочь Ариадна.

В 1912 году вышел второй сборник стихов Цветаевой — «Волшебный фонарь». В отличие от первой книги сборник был встречен критиками прохладно и плохо раскупался. 

«Те же темы, те же образы, только бледнее и суше…», — писал Гумилёв. С ним был согласен и Брюсов. Для не привыкшей к компромиссам Цветаевой такая оценка оказалась весьма болезненной. Ответом критикам станет её знаменитое стихотворение, оказавшееся пророческим — «Моим стихам, написанным так рано…».

Следующая книга «Юношеские стихи. 1913–1915» во многом продолжает традиции предыдущих сборников, но долгое время остаётся только в виде рукописи.

Отличительная черта поэзии Цветаевой, особенно ярко проявившаяся в первых книгах, — её музыкальность. Стихи легко становятся романсами. Это, например, «Генералы двенадцатого года», «Мне нравится, что вы больны не мной...».

Цветаева нередко использует художественный приём, который называется рефрен. В лирике рефреном называют повтор одной или нескольких строк в конце строфы. Благодаря этому достигается особая музыкальность её стихов.

С началом Первой мировой войны муж Цветаевой Сергей Эфрон принял решение отправиться на фронт. Но осуществить задуманное ему удалось только в конце 1915 года. Он получил назначение в санитарный поезд. В это время Цветаева продолжает писать, завязывает многочисленные знакомства в литературной среде, но ни к одному литературному течению не примыкает.

Ей были тесны любые рамки и не свойственны компромиссы. В разгар антигерманских настроений Цветаева пишет стихи о Германии, которую считала своей второй родиной, создаёт антивоенные произведения. В её новом сборнике «Вёрсты», который сложился в 1916 году, но был опубликован только спустя шесть лет, меняется поэтическое восприятие окружающего мира, нарастает ощущение тревоги, вместе с тем усиливается романтический эгоцентризм, проявляются классические мотивы: поэт и толпа, бытие и быт, душа и тело.

Получившая глубокое филологическое образование, с юных лет интересовавшаяся культурой Цветаева не примеряла на себя образы классической литературы, но наполняла их своим характером. Героини и герои её поэзии, меняя исторические декорации, всегда имели один прототип — саму Марину Цветаеву.

В её лирике появляются герои-бунтовщики: Гришка Отрепьев, Степан Разин, Дон Жуан. Классические сюжеты и герои трактуются Цветаевой самым неожиданным образом, подчас противоположным традиционному. Мотив бунта становится одним из центральных.

Поэзия Цветаевой в разные исторические периоды оставалась всегда глубоко личной. Отсюда — большое количество посвящений и посланий близким людям. Сначала сестре Асе, мужу и дочери.

Позднее — посвящения любимым поэтам, среди которых она особенно чтила Александра Блока. Цикл «Стихи к Блоку» состоит из 17 стихотворений, в которых заметны восхищение и даже благоговение перед поэтом.

Особым было и отношение Цветаевой к Анне Ахматовой. Так же, как и Блоку, Ахматовой Цветаева посвятила цикл стихотворений. Но её изначально восторженное отношение к «златоустой Анне — всея Руси» много позже сменится разочарованием.

В 1940 году Марине Цветаевой попадется в руки изданная накануне книга Ахматовой, в своём дневнике она напишет: «Да, вчера прочла — перечла — почти всю книгу Ахматовой и — старо, слабо». Причина — в различном творческом мировосприятии двух поэтов.

Эту особенность выделила дочь Цветаевой Ариадна Эфрон в своих воспоминаниях о творческом пути матери: «…Марина Цветаева была безмерна, Анна Ахматова — гармонична; отсюда разница их отношения друг к другу».

Судьба Цветаевой в первые годы революции была по-настоящему тяжела. Муж Цветаевой Сергей Эфрон был мобилизован в 1917 году, позже он оказался в рядах белогвардейцев, примкнул к Добровольческой армии под командованием генерала Корнилова. Их последняя встреча перед долгим трёхлетним перерывом состоялась в 1918 году.

Всё это время Цветаева оставалась в Москве — теперь уже с двумя детьми: ещё в 1917 году у неё родилась вторая дочь — Ира. Семья голодала. Литературный заработок был до крайности скуден.

Цветаева пробовала зарабатывать не писательским трудом, но безуспешно. Она вынужденно отдаёт своих дочерей в Кунцевский приют. Вскоре старшая дочь тяжело заболела, и Цветаева забрала её оттуда, что спасло ей жизнь. Младшая умерла в приюте.

«Старшую у тьмы выхватывая — Младшей не уберегла», — напишет Цветаева в стихотворении.

Но как мать Цветаева была противоречивой личностью. Свои материнские чувства она отразила в дневниковых записях, которые вела зимой 1919–20-х годов. Заметно, что симпатии Цветаевой на стороне старшей — Ариадны.

Заведующая приютом сообщает, что двухлетняя Ирина в приюте кричит от голода. Реакция Цветаевой в её записной книжке: «Ирина, которая при мне никогда не смела пикнуть. Узнаю её гнусность».

Там же в дневнике Цветаева описывает и свою реакцию на то, как заведующая приютом просила её дать сахара не только Але, но хоть немного и Ирине.

«А что ж Вы маленькую-то не угостите?» Делаю вид, что не слышу. — Господи! — Отнимать у Али! — Почему Аля заболела, а не Ирина?!!»

Смерть дочери, голод, отсутствие вестей от мужа не сломили её. Цветаева продолжает писать, в 1917–20-х годах она сочиняет цикл стихотворений «Лебединый стан», посвящённый белогвардейскому движению. Стихи не были опубликованы при жизни поэта. В них она попыталась передать свои ощущения от событий последних лет: отречения от престола Николая II, переноса столицы в Москву, голодной смерти дочери, разлуки с мужем.

Реальные исторические события переплетены с мифологией, среди подтекстов «Лебединого стана» — библейские события, «Слово о полку Игореве», татаро-монгольское иго, события Смутного времени в России.

На этот же период приходится увлечение Цветаевой театральным искусством. Она завязывает театральные знакомства, пишет цикл пьес под общим названием «Романтика».

И в лирике, и в драматургии этого периода Марина Цветаева обращается к миру ушедших времён, но при этом создаёт свой индивидуальный мир — одновременно исторический и фантастический. Пьесы пропитаны романтизмом.

Так, в пьесе «Приключение» Цветаева обращается к судьбе Джакомо Казановы. Время действия пьес — XVI, XVIII, XIX века, а место действия — Франция, Италия, Германия.

К пьесам примыкают и стихотворные циклы, посвящённые театру, театральным актерам, людям театра. В её поэзии появляются новые адресаты, прежде всего, актриса МХТ Софья Голлидэй, с которой её связывала самая нежная дружба и которой Марина Цветаева посвятила одно из своих самых известных произведений — автобиографическую «Повесть о Сонечке».

В эмиграции и после возвращения

В середине лета 1921 года приходит первая после трёхлетней разлуки весть от мужа. Эфрон с остатками разгромленной Белой армии перебрался в Турцию, затем в Европу. Цветаева посвящает мужу несколько стихотворений, с нетерпением ждёт встречи с ним.

В мае 1922 года она покинула родину и вместе с дочерью отправилась за границу. Начинается долгий 17-летний период эмиграции, отмеченный плодотворной работой, расцветом её поэтического таланта.

В Берлине в 1923 году Марина Цветаева издаёт два сборника: «Ремесло» и «Психея: Романтика». Критики продолжают писать о музыкальности, даже песенности её стихов.

Так, композитор Георгий Струве отметил: «Единственно сильное влияние, ощутимое в поэзии Цветаевой, — это влияние русской народной песни».

Вскоре семья воссоединилась. Это произошло в Праге, где Сергей Эфрон обучался на философском факультете Пражского университета. От чешского правительства супруги получили стипендию: Сергей Эфрон как студент, Марина Цветаева как поэт-эмигрант.

Цветаева много писала, только за первый год она сочинила около сотни стихотворений. Постепенно меняется её творческая манера: ритм становится рваным, более значимыми становятся интонационные паузы, восклицания — эти средства усиливают эмоциональное напряжение стихотворений.

Рефрен, часто в виде анафоры, всё так же присутствует в её лирике. На повторяющийся центральный образ как бы нанизывается цепочка сравнений, эпитетов и метафор.

Об этой особенности лирики Цветаевой пишет литературовед Михаил Гаспаров: «Зрелые стихи Цветаевой не имеют ни концовок, ни даже концов… заглавие даёт центральный, мучащий поэта образ… первая строка вводит в него, а затем начинается нанизывание уточнений и обрывается в бесконечность». Так, например, построено стихотворение «Сивилла»:

Сивилла: выжжена, сивилла: ствол. Все птицы вымерли, но Бог вошёл.

Сивилла: выпита, сивилла: сушь. Все жилы высохли: ревностен муж!

Сивилла: выбыла, сивилла: зев

Доли и гибели! — Древо меж дев.

Цель такого широкого ассоциативного ряда — как можно точнее описать образ, предмет, явление, всесторонне охватить его. При этом Цветаева не отстраняется от описываемого образа, а вживается в него.

Она пишет не только стихотворения, но и сочиняет поэмы, часто вбирающие в себя сказочную тематику. Среди них «Царь-девица», «Молодец». Обращаясь к традициям фольклора, своей задачей она видит «расколдовать вещь». Иными словами, цель та же — как можно полнее описать образ, сделать его доступным и понятным, но сохранить при этом глубину, придать образу личные переживания, наделить его теми смыслами, которые важны для самой Цветаевой.

Способность вживаться в предмет характерна не только для её лирики, но и для мировоззрения в целом. Сергей Эфрон пишет, что Цветаева нередко идеализировала, даже обожествляла людей из мира культуры, которым удалось затронуть струны ее души:

«Марина — человек страстей… Отдаваться с головой своему урагану — для нее стало необходимостью, воздухом ее жизни… Человек выдумывается, и ураган начался… Что — неважно, важно как. Не сущность, не источник, а ритм, бешеный ритм. Сегодня отчаяние, завтра восторг, любовь, отдавание себя с головой и через день снова отчаяние».

Цветаеву сложно назвать не только хорошей матерью, но и хорошей женой. Будучи страстной натурой, Цветаева часто влюблялась, у нее было много романов. Её увлеченность миром культуры сочетается с человеческой и нередко перерастает в женскую увлечённость поэтами, актёрами, театральными деятелями, издателями.

Среди её увлечений поэт Павел Антокольский, с которым Цветаева познакомилась в театре-студии Евгения Вахтангова. В 1918 году кратковременное увлечение актёром и режиссером Юрием Завадским отразится в цикле «Комедиант». Ещё одно кратковременное увлечение Цветаевой — берлинский издатель Абрам Вишняк, ставший адресатом ряда её стихотворений.

Страстный характер Цветаевой проявился в двух поэмах пражского периода: «Поэме Горы» и «Поэме Конца». Посвящены они знакомому Цветаевой — Константину Родзевичу, с которым Цветаеву связывал страстный, но непродолжительный роман.

Обе поэмы написаны в 1924 году и знаменуют собой переход в творчестве поэта от коротких лирических произведений к крупным лирико-эпическим формам. Поэтическое своеобразие Цветаевой проявилось в ослабленной сюжетной линии её поэм, что характерно для всего её творчества: личные переживания, ощущения, облечённые в символы и метафоры, всегда выходят на первый план.

О своей поэме Цветаева писала так: «Поэма Горы — гора, с другой горы увиденная». И себя, и поэтического адресата в лице Родзевича она равняет с горами.

В феврале 1925 года у Цветаевой и Эфрона родился сын Георгий. Осенью того же года вся семья переезжает из Праги в Париж. Помимо лирических произведений, она пишет критические статьи, где размышляет о цели своей поэзии.

В статье «Поэт о критике» Цветаева скажет: «Не для миллионов, не для единственного, не для себя. Я пишу для самой вещи. Вещь, путём меня, сама себя пишет».

Цветаева продолжает писать крупные лирико-эпические произведения, заканчивает работу над поэмой «Крысолов», сюжет которой восходит к немецкой средневековой легенде о странствующем музыканте, игрой на флейте побеждающем полчища крыс. Продолжая писать в этом жанре, она создаёт «Поэму лестницы», «Поэму воздуха».

Михаил Гаспаров указал на художественные приёмы, которые использует Цветаева в «Поэме воздуха»: «Разорванность; отрывистость; восклицательно-вопросительное оформление отрывков; перекомпоновка обрывков в параллельные группы, связанные ближними и дальними перекличками; использование двусмысленностей для создания добавочных планов значения…». Но эти средства художественной выразительности вообще характерны для поэтики Цветаевой середины 1920-х годов.

Цветаева обращалась не только к средневековым сюжетам, в её лирике нередко присутствуют античные мотивы. Одно из самых известных её произведений на античные сюжеты называется «Эвридика — Орфею». Античные образы в лирике Цветаевой нарастают постепенно. Возможно, сказалось влияние отца, исследователя античности, которое нашло отражение и в задуманной Цветаевой драматической трилогии по мотивам античных мифов.

В 1927 году она опубликовала первые две части, посвящённые легендарным женским образам: «Ариадна» и «Федра».

Годом ранее, в 1926 году, заполняя анкету для биографического словаря, Цветаева с присущим ей поэтическим даром рассуждает о своих качествах, о влиянии отца и матери на её поэтическое мироощущение: «Главенствующее влияние — матери (музыка, природа, стихи, Германия. Страсть к еврейству. Один против всех. Heroica). Более скрытое, но не менее сильное влияние отца (страсть к труду, отсутствие карьеризма, простота, отрешённость.) Слитое влияние отца и матери — спартанство. Два лейтмотива в одном доме: Музыка и Музей. Воздух дома не буржуазный, не интеллигентский — рыцарский. Жизнь на высокий лад».

В эмигрантских кругах в Цветаевой видели поэта, сочувствующего то красным, то белым. К красным её причисляли из-за проникновенных поэтических строк, посвящённых Владимиру Маяковскому:

Превыше крестов и труб, Крещённый в огне и дыме, Архангел-тяжелоступ — Здорово в веках, Владимир!

К белым — из-за её цикла о белогвардейском движении. Но в той же анкете 1926 года Цветаева написала: «Ни к какому политическому направлению не принадлежала и не принадлежу».

В 1928 году в Париже вышла книга «После России» — последний прижизненно изданный сборник поэта.

В начале 1930-х Цветаева обращается к лирической прозе: дневниковым записям, мемуарам, очеркам, эссе. Значительная их часть основана на автобиографическом материале.

В «Истории одного посвящения» Марина Цветаева пишет о Мандельштаме, которого ставила очень высоко. Цветаева пишет мемуарный очерк об Андрее Белом, очерк «Мой Пушкин». К очерку примыкает и небольшой цикл 1931 года «Стихи к Пушкину».

В этот период дневниковые записи, послания, очерки перемежались у Цветаевой стихами о творчестве, о предназначении поэта, произведениями, посвященными теме отечества.

В 1934 году она напишет стихотворение с говорящим названием «Тоска по родине! Давно…».

Оба супруга: и Марина Цветаева, и Сергей Эфрон — тосковали по родине, но по-разному. Если Цветаева ощущает чуждость для неё СССР как страны нового, не её поколения, то Эфрон страстно желает вернуться в Россию.

В это же время — во второй половине 1930-х — в Париже действовала советская организация «Союз возвращения на родину», помогавшая гражданам вернуться в СССР. Её деятельность курировала советская разведка. Сергей Эфрон был активным участником этой организации.

В конце 1937 года он вынужденно покидает Европу: на него ложится тень подозрения в сотрудничестве с советской разведкой. Сергей Эфрон возвращается на родину. Ранее в СССР вернулась его дочь Ариадна. Марина Цветаева остаётся в Европе ещё около двух лет.

Последним стихотворным циклом Цветаевой в период эмиграции стал цикл «Стихи к Чехии». Поэт откликается на трагические события в Европе: «мюнхенский сговор» и последующую оккупацию Чехии.

В состоянии душевного смятения, подавленности Цветаева с сыном в 1939 году возвращается на родину. Семья на время вновь воссоединилась, все жили в предоставленной НКВД даче в пригороде Москвы.

Но так продолжалось недолго: идиллия была омрачена арестом дочери. Ариадна была осуждена на 8 лет за шпионаж.

Судьба Сергея Эфрона решилась иначе: его расстреляли по приговору Военного трибунала в августе 1941 года.

На протяжении двух лет, с 1939 по 1941 год, оставшиеся одни мать и сын скитались по чужим домам и тюремным очередям.

Начало войны с Германией стало ещё одним ударом для Цветаевой, она пребывала в состоянии, близком к отчаянию.

В августе 1941 года Цветаева вместе с сыном отправилась в эвакуацию в Татарстан, в город Елабугу.

Не перенеся душевных мук, переживая за судьбу сына, который мог, как полагала сама Цветаева, пострадать из-за родителей, она выбрала трагический исход.

Марина Цветаева повесилась 31 августа в Елабуге. «Она совсем потеряла голову, совсем потеряла волю; она была одно страдание», — рассказывал позже в письме Георгий о последних днях матери. Точное место её захоронения неизвестно.

Своим знакомым она оставила три посмертных письма-завещания, в которых проходит одна и та же мысль: «Попала в тупик», «Со мною он пропадёт» (о сыне Георгии), «Не вынесла».

В советской России Цветаеву после длительного перерыва стали печатать в начале 1960-х.

Лирика М. И. Цветаевой до эмиграции

Анализ стихотворения «Моим стихам, написанным так рано…»

«Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест, каждый вздох!» — пишет Цветаева в предисловии к одному из первых сборников и сама неуклонно следует этому принципу.

Поэт создаёт стихи под диктовку языка, а не использует его в качестве инструмента. Стихи Цветаевой именно такие — стихи, написанные на разрыв сердца, в них вложено самое заветное для автора.

В 1913 году Марина Цветаева написала стихотворение «Моим стихам, написанным так рано…». Стихотворение пророческое.

Последний прижизненно изданный сборник Цветаевой «После России» опубликован в 1928 году в эмиграции в Париже.

Тиражи предыдущих её сборников, опубликованных в России, невелики. Первая книга была издана тиражом 500 экземпляров за счёт самой Цветаевой. Но, несмотря на положительную критику и читательский успех, уже второй сборник «Волшебный фонарь» получил менее восторженные оценки.

Своё разочарование оценкой критиков, отсутствием интереса к её творчеству, а вместе с тем  уверенность в замечательном будущем её стихов Цветаева выразит в этих строках:

«Разбросанным в пыли по магазинам (Где их никто не брал и не берёт!), Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черёд».

Настоящее значение творчества Цветаевой было осмыслено только в начале 1960-х годов, через двадцать лет после её смерти. Сначала это были робкие, малотиражные публикации. Так, в издательстве «Художественная литература» в 1961 году вышла небольшая книжка «Избранное». Постепенно отношение к её творчеству менялось, тиражи увеличивались.

В стихотворении «Моим стихам, написанным так рано…» три строфы, но, как и часто в поэзии Цветаевой, всё подчинено раскрытию одной идеи. Идея этого стихотворения — осознание себя как большого поэта, пусть пока и не получившего широкое признание. Но в признании и внимании к её творчеству других поэтов недостатка не было.

В одном из писем Пастернак скажет Цветаевой: «Какие удивительные стихи вы пишете!… Вы возмутительно большой поэт».

Каждая строфа в этом стихотворении дополняет предыдущую, раскрывает особенность творческого метода поэта. Стихи срываются «…как брызги из фонтана, как искры из ракет». Стихи появляются внезапно, врываются «как маленькие черти», как будто «взрывают» упорядоченный мир, задача поэта — уловить быстротечные мысли, перенести их на бумагу, придать им поэтическую форму. И часто эти мысли — глубоко личные переживания. В стихотворении удивительно точно подобрано сравнение: сегодня стихи Марины Цветаевой подобны «драгоценным винам» и считаются одной из вершин русской поэзии.

Анализ стихотворения «Имя твоё — птица в руке…»

Марина Цветаева не входила ни в какие литературные течения и группировки, но живо интересовалась современной поэзией и формировала очень яркое, страстное отношение к значимым поэтическим фигурам.

Она восхищалась Александром Блоком, посвятила ему целый цикл стихов, состоящий из 17 стихотворений, который так и назвала: «Стихи к Блоку».

Благоговейное отношение Цветаевой к Блоку исключало чувство равенства или соперничества между поэтами. В 1916 году она написала стихотворение «Думали — человек...», оказавшееся пророческим — Цветаева предсказала трагическую смерть Блока.

В том же 1916 году из-под её пера выходит «Имя твоё — птица в руке…». В этом стихотворении широкий набор ассоциаций нанизан на фамилию Блока. Каждая строка по сути — эпитет, подчёркивающий нереальность поэта.

Его эфемерность раскрывается в выборе предметов, с которыми сравнивает поэта Цветаева: это и птица, и льдинка, и мячик, выражающие стремительность и скоротечность. Этой же идее подчинены и звуковые образы: «легкое щёлканье ночных копыт», «Звонко щёлкающий курок». Его имя — «Одно-единственное движенье губ, Имя твоё — пять букв». Согласно дореволюционной орфографии фамилия Блок писалась с буквой «ер» на конце. Цветаева намеренно не произносит имени поэта. Она пишет «Имя твоё — ах, нельзя!» Это умолчание лучше слов выражает отношение Цветаевой к Блоку. Её отношение сродни обожествлению старшего поэта.

Интересна и композиция поэтического текста. В стихотворении три строфы, в каждой шесть строк. Все строфы объединены рефреном «Имя твоё». Но динамика строф различна. В начале стихотворения образы лёгкие, детские, нежные. В конце второй строфы детская радость сменяется напряжением и драматизмом, появляются образы, в которых сложно не различить семантику смерти:

Громкое имя твоё гремит

И назовёт его нам в висок

Звонко щёлкающий курок.

Далее, в заключительной строфе, романтическая символика переплетается с похоронной:

Имя твоё — поцелуй в глаза,

В нежную стужу недвижных век.

Имя твоё — поцелуй в снег.

Ключевой, ледяной, голубой глоток…

С именем твоим — сон глубок.

Рефрены и звуковые образы придают особый ритм, музыкальность стихотворению, вообще свойственную лирике Цветаевой. Анафоры в тексте направлены на удержание ключевого образа стихотворения — самого поэта. Всё это делает образ Блока еще более ярким и запоминающимся.

Анализ стихотворения «Кто создан из камня, кто создан из глины»

Стихотворение «Кто создан из камня, кто создан из глины» написано Цветаевой в тяжёлом для нее 1920 году. Смерть дочери, нищета, отсутствие вестей от мужа не сломили её. В стихотворении ощутим дух бунтарства, в Цветаевой всё так же сильно стремление быть непохожей на других, но не через превознесение себя над другими, а довольно страшной ценой: через пережитые потрясения и непонимание, чего ждать от будущего.

Обособленность, непохожесть Цветаевой на остальных становится краеугольным элементом стихотворения, даже его идеей. Образный ряд подчинён противопоставлению двух стихий: воды и земли. И себя лирическая героиня, максимально приближенная к самому поэту, видит частью морской стихии.

Имя Марина в переводе с латинского — «морская», и поэтому в стихотворении она предстаёт сверкающей, переменчивой, подобной морским волнам.

Бунтарский характер Цветаевой проявляется с самого начала произведения. Она словно бросает вызов всему миру, заявляет о своей избранности. Антитеза «море — земля» возникает уже в первой строфе и сохраняется до конца произведения. Называя себя «бренной пеной морской», она противопоставляет себя земному началу, в котором отчётливо различается похоронная тематика:

Кто создан из глины, кто создан из плоти — Тем гроб и нагробные плиты…

Камень, глина, плоть — всё отождествляется со смертью. Но лирической героине чужда стихия земли и потому сама смерть, она вновь и вновь воскресает, как это делают морские волны, добравшись до берега:

Дробясь о гранитные ваши колена, Я с каждой волной — воскресаю!

В стихотворении между строк считывается образ Афродиты — греческой богини любви и красоты, вышедшей на землю из морской пены. Ещё один штрих, усиливающий сходство между лирической героиней произведения Мариной и Афродитой, — «беспутные кудри».

Изображая богиню любви, художники часто наделяют её кудрями, как это сделал, например, Сандро Боттичелли.

Несмотря на похоронные мотивы, стихотворение проникнуто жизнеутверждающим пафосом. Но не любовью к жизни, а способностью всё преодолеть, перенести любые невзгоды.

И в этом Цветаевой помогает её бескомпромиссный характер и сильная воля:

Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети

Пробьётся мое своеволье.

Меня — видишь кудри беспутные эти? —

Земною не сделаешь солью.

Анализ стихотворения «Бабушке»

Стихотворение «Бабушке» написано Цветаевой в 1914 году. Жанр стихотворения — послание, адресат — бабушка Марины Цветаевой Мария Бернацкая. По национальности она была полька. Цветаева видела её только на портрете, оставшемся от матери. Мария Бернацкая умерла вскоре после родов, в возрасте 24 лет. На том портрете она ровесница Цветаевой.

Поэтому поэт использует противоречивое обращение, близкое к оксюморону, но вместе с тем удивительно нежное — «юная бабушка».

Юная бабушка! Кто целовал

Ваши надменные губы?

В стихотворении заметна ностальгия по старой культуре, так характерная для Цветаевой. Это и вальсы Шопена, и дворцовые залы. Ореол романтизма окутывает всё стихотворение. Тема любви переплетается с темой ранней смерти.

И сам центральный образ — образ юной бабушки — также решён в романтическом ключе: это и взгляд:

Тёмный, прямой и взыскательный взгляд.
Взгляд, к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, кто вы?

Это и наряды:

Продолговатый и твёрдый овал,
Черного платья раструбы…

И тема музыки, характерная для романтиков. Раструб — это прежде всего музыкальный термин — это расширяющаяся на конце часть духовых музыкальных инструментов. По принципу сходства Цветаева называет раструбом расширяющуюся часть платья. Тема музыки подчёркивается и упоминанием Шопена.

Но романтизм невозможен без мятежа. Весь образный строй замыкается на последней строфе: в образе бабушки Цветаева хочет увидеть ту же бунтарку, которой стала сама:

День был невинен, и ветер был свеж.

Тёмные звезды погасли. — Бабушка! —

Этот жестокий мятеж

В сердце моём — не от вас ли?..

Стихи, написанные в эмиграции

Анализ стихотворения «Тоска по родине! Давно…»

Совсем иные настроения в поздней лирике Цветаевой. Стихотворение «Тоска по родине! Давно…», написанное в 1934 году в Париже, пронизано чувством тотального одиночества, отсутствием дома и невозможностью его обрести.

Оно построено на кажущемся отрицании чувства ностальгии:

«Тоска по родине! Давно разоблачённая морока!»

Иными словами, ностальгия — утомительная суета. Лирической героине совершенно всё равно, где быть совершенно одинокой.

Во второй строфе появляется мотив дороги. В период эмиграции Цветаева жила в Берлине, Праге, Париже. Находясь в постоянном движении, перемене мест, она живо ощущает отсутствие дома:

Брести с кошёлкою базарной

В дом, и не знающий, что — мой,

Как госпиталь или казарма.

Себя лирическая героиня сравнивает с ощетинившимся пленным львом. Она чувствует свою непохожесть на других людей, снова проявляется её бунтарский характер, непримиримость с окружающим миром, где бы она ни находилась:

Мне всё равно, каких среди

Лиц ощетиниваться пленным

Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной

Но куда она может быть вытеснена, остаётся ли для неё хоть какое пристанище? «В себя, в единоличье чувств», — пишет Цветаева. В третьей строфе появляется ещё один характерный образ и снова из мира дикой природы — «Камчатский медведь без льдины». Это тот же семантический ряд, что и пленный лев. Цветаева продолжает нанизывать смыслы на оголённый стержень поэтической идеи. Лейтмотив стихотворения — одиночество, оторванность от родной стихии, рефреном проходит через всё произведение.

Лирическая героиня признаётся, что причина её состояния — не ностальгия по родине, и даже родной язык не делает её понятной окружающему миру:

Не обольщусь и языком

Родным, его призывом млечным.

Мне безразлично, на каком

Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн

Глотателем, доильцем сплетен…)

Двадцатого столетья — он,

А я — до всякого столетья!

Одиночество лирической героини ещё и временная категория. Символично, что перемен к лучшему ждать не стоит: категория времени сменяется мотивом безвременья, отсутствием «всех дат», их неважностью:

Все признаки с меня, все меты,

Все даты — как рукой сняло.

Поэтому принципиально важно, что простое возвращение в родные места не вернёт ей душевный покой. Ранее Цветаева писала: «Той России — нету. Как и той меня». И начало последней строфы соответствует настроению всего стихотворения:

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И всё — равно, и всё — едино.

Однако финальные строки с их многозначительной фигурой умолчания, выраженной многоточием, перечёркивают все вышесказанное, оставляют надежду на преображение лирической героини. И возможность преображения связана с рябиной, которая зажглась при её рождении:

Но если по дороге — куст

Встаёт, особенно — рябина…

В своей лирике Цветаева нередко использует художественный прием анжамбеман. Анжамбеман — перенос части фразы из одной строки в другую. Рассмотрим первые две строки стихотворения Цветаевой:

Тоска по родине! Давно

Разоблаченная морока!

Слово «давно» принадлежит второй строке, но мы видим его в первой.

При этом строки могут быть даже в разных строфах. В качестве примера обратимся к первым двум строфам стихотворения:

Тоска по родине! Давно

Разоблачённая морока!

Мне совершенно все равно

— Где — совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой

Брести с кошёлкою базарной

В дом, и не знающий, что — мой,

Как госпиталь или казарма.

Строфы, хотя и отделены друг от друга графически, связаны между собой ритмически и синтаксически. Фраза, начатая в первой строфе, заканчивается уже во второй. Этот приём в стихосложении задаёт особую ритмику и настроение. К нему часто обращался Иосиф Бродский, высоко ценивший творчество Марины Цветаевой.

Анализ стихотворения «О слёзы на глазах» (из цикла «Стихи к Чехии»)

С Чехией у поэта связаны теплые воспоминания. В Праге Цветаева после долгой разлуки встретилась с мужем — Сергеем Эфроном, вступила в литературные объединения, плодотворно работала.

Она прожила там около двух лет, а в 1925 году вся семья перебралась в Париж. Много позже всё в том же Париже в 1938-39-х годах Цветаева написала цикл «Стихи к Чехии» — последний стихотворный цикл, родившийся в эмиграции.

Стихотворения цикла — это отклик поэта на события в Европе. В сентябре 1938 года ряд европейских стран подписал «Мюнхенское соглашение», в результате которого часть Чехии была поделена между Германией, Венгрией и Польшей. А в марте 1939-го нацистская Германия полностью оккупировала Чехию.

В стихах Цветаевой, посвящённых этим трагическим событиям, заметна горечь поэта, мир предстает как средоточие ужаса, лирическая героиня Цветаевой бунтует против него. Любовь Цветаевой к Германии обернулась горечью разочарования. В стихотворении-послании, которое так и называется «Германии», поэт напишет: «Германия! Германия! Германия! Позор!»

Одним из ключевых произведений цикла «Стихи к Чехии» стало стихотворение «О слёзы на глазах». Эмоциональность стихотворения, трагический пафос поэта задают настроение мировой скорби, безвыходности и безнадёжности. Неприятие «безумного мира» переходит в плач «гнева и любви». Плач не только контекстуальная фигура речи, выражающая состояние лирической героини, но и жанровая специфика произведения. Об этом говорит образный строй: выражение скорби, страстные призывы, нависшая угроза, упоминание крови и слёз — всё указывает на один из древнейших жанров литературы.

Во второй строфе Цветаева называет угрозу — это фашистская агрессия, метафорически названная «чёрной горой». Она постепенно закрывает свет, жертвами горы уже стали Чехия и Испания.

Отчаяние передаётся повышенной эмоциональностью в том числе на синтаксическом уровне: в первых двух строфах Цветаева ставит пять восклицательных знаков.

Здесь же появляется аллюзия на роман Достоевского «Братья Карамазовы». Вслед за Иваном Карамазовым Цветаева горько восклицает:

Пора — пора — пора

Творцу вернуть билет.

Эти строки выражают разочарование лирической героини в мире. Она отказывается приспосабливаться к новому миру, свой отказ повторяет четырежды. Снова используя рефрен, поэт развёртывает, уточняет свою мысль:

Отказываюсь — быть.

В Бедламе нелюдей

Отказываюсь — жить.

С волками площадей

Отказываюсь — выть.

С акулами равнин

Отказываюсь плыть

— Вниз — по теченью спин.

Чтобы подчеркнуть бесповоротность решения, Цветаева завершает стихотворение категорическим утверждением:

Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один — отказ.

Цветаевой не стало в 1941 году, спустя всего два года после написания этих строк.

В далеком 1913 году она завещала: «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд». И он, конечно, давно настал.

Список литературы

1. Литература : 11-й класс : базовый уровень : в 2 частях / О. Н. Михайлов, И. О. Шайтанов, В. А. Чалмаев [и др.]; сост. Е. П. Пронина; под ред. В. П. Журавлёва. — 11-е изд., стер. — Москва : Просвещение, 2023. — Часть 2. — С. 63–79.

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы сети Интернет

1. Марина Цветаева. Биография