10. А. С. Пушкин. «Медный всадник»

«На берегу пустынных волн» Невы стоит Пётр и думает о городе, который будет здесь построен и который станет окном России в Европу. Прошло сто лет, и город «из тьмы лесов, из топи блат / Вознёсся пышно, горделиво». Творенье Петра прекрасно, это торжество гармонии и света, пришедшее на смену хаосу и тьме.  

Ноябрь в Петербурге дышал холодом. Поздним вечером возвращается домой в свою каморку в бедном районе Петербурга, называемом Коломной, мелкий чиновник по имени Евгений. Когда-то род его был знатен, но сейчас даже воспоминание об этом стёрлось, а сам Евгений дичится знатных людей. Он ложится, но не может заснуть, занятый мыслями о своём положении. Его волнует, что с прибывающей реки сняли мосты и это на два-три дня разлучит его с возлюбленной, Парашей, живущей на другом берегу. Мысль о Параше рождает мечты о женитьбе и о будущей счастливой и скромной жизни.

Наставший день приносит страшное несчастье. Нева хлынула на город и затопила его. Погода свирепела все больше, и скоро весь Петербург оказался под водой. Разбушевавшиеся волны ведут себя, как солдаты неприятельской армии, которая взяла город штурмом. Народ видит в этом Божий гнев и ждёт казни. Царь, правивший в тот год Россией, выходит на балкон дворца и говорит, что «с Божией стихией / Царям не совладеть».

В это время на Петровой площади, верхом на мраморном изваянии льва, у крыльца нового роскошного дома сидит недвижный Евгений. Он смотрит на противоположный берег Невы, где совсем близко от воды живут в своём бедном домишке его возлюбленная со своей матерью. Как будто околдованный мрачными мыслями, Евгений не может сдвинуться с места, а спиной к нему, возвышаясь над стихией, «стоит с простёртою рукою кумир на бронзовом коне».

Но вот, наконец, Нева вошла в берега, вода спала, и Евгений спешит к реке, находит лодочника и переправляется на другой берег. Все разрушено наводнением, кругом все напоминает поле сражения, валяются бездыханные тела. Евгений спешит туда, где стоял знакомый домик, но не находит его. Он видит иву, росшую у ворот, но нет самих ворот. Не в силах перенести потрясения, Евгений лишается рассудка.

Новый день, встающий над Петербургом, уже не находит следов давешних разрушений, все приведено в порядок, город живет привычной жизнью. Лишь Евгений не может устоять против потрясений. Он скитается по городу, полный мрачных дум, и в ушах его все время раздаётся шум бури. Так в скитаниях проводит он неделю, месяц, бродит, питается подаянием, спит на пристани. Злые дети бросают ему камни вслед, а кучера хлещут плетьми, но, кажется, он этого не замечает. Его все ещё оглушает внутренняя тревога. Однажды ближе к осени, в ненастную погоду, Евгений просыпается и живо вспоминает прошлогодний ужас. Он встаёт, бродит и внезапно видит дом, перед крыльцом которого стоят мраморные изваяния львов с поднятыми лапами, и «над ограждённою скалою» на бронзовом коне сидит всадник с простёртою рукой. Мысли Евгения внезапно проясняются, он узнает это место и того, «чьей волей роковой / Под морем город основался...». Евгений обходит вокруг подножия памятника, дико глядя на изваяние, он чувствует необычайное волнение и гнев и в гневе грозит памятнику, но вдруг ему кажется, что лицо грозного царя обращается к нему, а в глазах его сверкает гнев, и Евгений бросается прочь, слыша за собой тяжёлый топот медных копыт. И всю ночь несчастный мечется по городу, и ему кажется, что всадник с тяжёлым топотом скачет за ним повсюду. И с этой поры, если случалось ему проходить по площади, на которой стоит изваяние, он смущённо снимал перед ним картуз и прижимал руку к сердцу, как бы прося прощения у грозного истукана.

Прошел год. На взморье виден малый пустынный остров, куда иногда причаливают рыбаки. Наводненье занесло сюда пустой ветхий домишко, у порога которого нашли труп бедного Евгения и тут же «похоронили ради Бога».

Источник

Берх Василий Николаевич (1781–1834) – морской инженер и историк флота. В 1826 году опубликовал «Подробное историческое известие о всех наводнениях, бывших в Санкт-Петербурге». Пушкин воспользовался также статьей «Письмо к приятелю о наводнении, бывшем в С.-Петербурге 7 ноября 1824 года».

Чухонец – старинное прозвание прибалтийско-финских народов в новгородских землях (эсты, сету, ижора и прочие). В дореволюционное время: пренебрежительное обозначение финна. В разговорной речи, например в старом Петербурге, могло употребляться и без пренебрежительного оттенка.

Порфироносный – носящий порфиру, то есть царственный. Порфира (греч.) – длинная, пурпурного цвета мантия, надеваемая монархами в торжественных случаях.

Потешных Марсовых полей… – Марсово поле, раньше носившее название Потешное поле, – площадь в центре Петербурга, где происходили военные парады.

Медные шапки носили солдаты и офицеры лейб-гвардии Павловского полка; отверстия, пробитые в них неприятельскими пулями, считались почетным отличием.

Твоей твердыни дым и гром… – залпы праздничных салютов из орудий Петропавловской крепости (твердыни).

Под пером Карамзина – т. е. в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина.

Коломна – не древний подмосковный город, а исторический район в западной части центра Санкт-Петербурга, между реками Большой Невой, Мойкой, Фонтанкой и Крюковым каналом. Бедная окраина Петербурга. До середины XIX в. – окраинный район города, заселенный в основном мелкими чиновниками, мастеровыми и торговцами (см. А. С. Пушкин «Домик в Коломне», Н. В. Гоголь «Шинель», «Портрет»).

С Невы мостов уже не сняли… – оба моста через Большую Неву (Исаакиевский и Троицкий) были «наплавные», т. е. положенные на плашкоуты (понтоны). Во время ледоходов и подъемов воды в Неве оба моста отводились к берегу и сообщение между разными частями города прерывалось.

Тритон – в греческой мифологии: морское божество, получеловек-полузверь с дельфиньим хвостом вместо ног; часто он изображался погруженным по пояс в море.

Покойный царь – Александр I. Александр I Павлович (12 (23) декабря 1777, Санкт-Петербург – 19 ноября (1 декабря) 1825, Таганрог).

«Новый дом» на углу «площади Петровой» – дом на углу Адмиралтейского и Вознесенского проспектов, построенный в 1817–1819 гг. по проекту Монферрана. Парадное крыльцо украшено, как и описано у Пушкина, двумя мраморными «сторожевыми» львами работы скульптора П. Трискорни. В мемуарной литературе отмечен случай, когда во время наводнения человек спасся от гибели, взобравшись на одного из этих львов.

Гривенник – десятикопеечная русская монета. Первый гривенник, также называемый гривной, был выпущен в 1701 году.

Граф Д. И. Хвостов (1756–1835) – известный стихотворец-графоман, бывший объектом постоянных насмешек и пародий. Стихотворение Хвостова, посвященное наводнению, – «Послание к N. N. О наводнении Петрополя, бывшем 1824 года 7 ноября», было напечатано в «Невском альманахе на 1825 год».

Пени – (устар.) жалобы, упреки.

Похоронили ради Бога – (устар. ) здесь: как следует, по всем правилам.

Источник

Здесь вы можете подробнее узнать о преобразованиях Петра Первого, о строительстве и архитектуре Петербурга. (См. урок: Перемены в культуре России в годы петровских реформ).

Здесь – интереснейшая книга 1826 (!) года издания – о событиях двухлетней давности: Книга С. Аллера

Обратимся к одному из главных героев поэмы – Медному всаднику. Это памятник Петру I. Памятник выполнен из бронзы и только благодаря поэме Пушкина получил свое второе название. Установлен памятник на Сенатской площади.

А вот как выглядел современный Пушкину Петербург. Обратим внимание на акварель Анжело Тозелли «Панорама Петербурга». Картина запечатлела классицистическое совершенство прямых линий, стройную колоннаду, и Нева здесь — не бушующий, а хладнокровный поток, внешне повторяющий прекрасные прямые линии города.

На картине Василия Садовникова «Панорама Невского проспекта» мы видим ту же стройную упорядоченность зданий уже с добавлениями небольших зелёных пятен — деревьев. Но жёлтый цвет всё же доминирует, а небо над городом кому-то, возможно, внушит тревогу: над городом незаметно сгущаются тучи.

А вот на картинах Фёдора Алексеева (или, как его ещё называли, «русского Каналетто») мы видим, как сияют прозрачные тёплые краски города: обратите внимание на сочетания розовых, золотых и лазурных оттенков на картинах «Вид на Михайловский замок в Петербурге со стороны Фонтанки. Около 1800»

и «Вид на Адмиралтейство и Дворцовую набережную от Первого кадетского корпуса. 1810-е»

И, конечно, стоит  посмотреть картины ученика Алексеева — живописца Максима Воробьёва. Глядя на его «Лунную ночь в Петербурге» — контрастную, поражающую игрой света и теней, таинственными переливами, — как не вспомнить пушкинские строчки:

Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.

А при взгляде на написанную Воробьёвым «Осеннюю ночь в Петербурге. Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью» действительно верится в то, что город таинственный и необъяснимый,  — такой, каким видел его Пушкин.

Картина В. Я. Алексеева: город охвачен наводнением. Так увидел художник петербургскую катастрофу  1824 года, о которой пишет и Пушкин.

Человек наедине с собой, человек с другим человеком, человек и общество, человек и мир – вот четыре точки зрения, которые помогают понять личность и осознать значение того или иного события в полной мере. 

Воспользуйтесь этим подходом, чтобы разобраться, какие проблемы поднимаются в «Медном всаднике». Сможете ли вы ответить на поставленные вопросы?

1. Человек наедине с собой

Традиционное мнение: Евгений сходит с ума от горя, его поступки спонтанны и бессмысленны.

Евгений подавлен своим горем, выключен из социальной жизни. Но, потеряв всё, он становится созерцателем, вся жизнь которого происходит внутри, и мы можем судить о ней лишь поверхностно. Интересно, что если повествователь в первой части рассказывал нам о незамысловатых, но по-человечески теплых мыслях героя (жениться на возлюбленной, подарить ей семейное счастье), то во второй части поэмы мы видим героя снаружи, он оказывается как бы закрытым для всех, даже для повествователя. Не является ли горе, ломающее привычное восприятие, катализатором для каких-то иных, «не от мира сего»,  но совсем не обязательно абсурдных мыслей? Кстати, некоторые исследователи предполагают, что поэму можно прочитать и как произведение с мистическим подтекстом. Основной аргумент при такой позиции - двойственность подачи «мистического» материала у Пушкина. Чаще всего есть возможность объяснить «потустороннее» вмешательство простым прозаичным способом: допустим, герой спит или находится под воздействием алкоголя (как, например, Германн в «Пиковой даме»). Но вместе с тем остаются вопросы: почему вместе с пародийным сказочным медведем и «естественным» для влюбленной героини привидевшимся Онегиным в мире сна Татьяны появляется страшная гротескная мельница, которая «вприсядку пляшет»? Ведь Онегин и Ленский, как вы помните, вскоре сойдутся на дуэли именно у мельницы, но Татьяна ничего знать об этом не может. Что могло навести Петрушу на сновидческий образ «посажённого отца» и окровавленных тел до всякого бунта, до прибытия в Белогорскую крепость? Как мог он увидеть во сне Пугачёва до знакомства с «вожатым»? Разумеется, это всего лишь возможное прочтение, но текст ему не противоречит.

1. Человек в его отношениях с другим человеком

Традиционное мнение: Евгений противостоит Петру как «маленький человек» - носителю власти. Он проклинает Петра за погубленную стихией жизнь возлюбленной.

Но так ли всё очевидно?  Вряд ли можно однозначно обвинять Петра в гибели Параши. Кстати, любовная тема, намеченная в произведении, всё же находится на периферии и обрисовывается в обыденных тонах. Сложно предположить, что только вероятная гибель становится эмоциональным двигателем поэмы. Ведь Евгений отчаивается и сходит с ума лишь от вида снесённого водой дома, он не допускает и мысли, что Параша могла спастись, он уверен, что вдова и дочь оказываются жертвами стихии. Той самой стихии, которую ранее, как мы знаем из истории, пытался успокаивать сам Пётр, сам спасавший тонущих рыбаков, что не могло быть неизвестно Пушкину.

Заставляет задуматься вот что: неужели Медный всадник с высоты своего величия мог бы так разозлиться на произнесённую шёпотом угрозу какого-то человечка? Возможно, прав Белинский, утверждая, что монолог Евгения безвозвратно утрачен из-за цензурных трудностей?

1. Человек и общество

Традиционное мнение: власть подавляет, растаптывает отдельного человека, это неизбежный закон.

Вряд ли Пушкин так однозначен. В «Капитанской дочке», например, императрица говорит, что она «в долгу перед дочерью капитана Миронова», и милует Петрушу. Кстати, про «Капитанскую дочку» тут вспомнить очень важно: стихия воды в поэме метафорически соотносится с народным восстанием – бунтом Пугачёва. Строки «Осада! Приступ! Злые волны…» перекликаются с названием одной из глав «Капитанской дочки» – она так и называется – «Приступ». Осада Белогорской крепости, мотивы разрушения, грабежа и разбоя объединяют поэму и роман.

Возможно, Пушкин пытается осмыслить сам феномен власти, её бремя и ответственность. Можно ли поднять страну «на дыбы» для ее триумфального шествия, не прибегая к дыбе - орудию пытки? Мы не находим у Пушкина чёткого ответа.

1. Человек и мир

Традиционное мнение: Евгений - «маленький человек», безвинное создание, ничем не выдающийся персонаж.

Литературоведы, пытающиеся понять сложность пушкинского текста, отмечали в образе Евгения и наполеоновские черты, и способность героя к агрессии. Нельзя тут не вспомнить и возможное метафорическое соотнесение Евгения с образом декабриста: «малый остров», который словно бы «случайно» посещает некий петербургский чиновник (а что он там забыл, какие красоты природы приехал незаметно увидеть на бесплодном голом месте, ведь там «не взросло <...>  ни былинки»?), напоминает нам об острове Голодай, где похоронены тела казнённых декабристов. Таким образом, Евгений не только жертва, но метафорически и потенциальный мститель. Еще одна распространённая точка зрения: Евгений - обыватель, мысли которого не идут дальше семейного будущего. Но не этот ли «ничтожный» герой задаёт (ещё до катастрофы) глобальный вопрос о смысле жизни?

Подумайте над вопросами.

• Культура и стихия: трагичен ли этот конфликт? Возможно ли разрешить его или избежать?

• Природа и человек. Можно ли покорить природу? Можно ли сделать это безнаказанно?

• Бремя власти и ответственность. Может ли правитель никому не навредить или же некоторое зло фатально?

• Имеет ли человек право на бунт? Оправдывает ли цель последствия?

• Смысл бытия. Как человеку не потеряться в горе и хаосе, что может стать опорой?

Критик XIX века В. Г. Белинский считает, что в поэме не хватает по крайней мере одного монолога – обращения Евгения к Медному всаднику. Поэтому «Медный всадник» многим «кажется каким-то странным произведением… По крайней мере страх, с каким побежал помешанный Евгений от конной статуи Петра, нельзя объяснить ничем другим, кроме того что пропущены слова его к монументу. Иначе почему же вообразил он, что грозное лицо царя, возгорев гневом, тихо оборотилось к нему?...».

Стоит  представить, что в поэме не хватает слов Евгения, обращенных к памятнику, как все станет на свои места.

Из работы «Сочинения Александра Пушкина. Статья одиннадцатая и последняя». 

Критик XIX века А.В. Дружинин упрекает Пушкина в невыразительности и бесцветности главного героя.

Цитируется по работе Н. В. Измайлова.

Поэт и критик Серебряного века Д. С. Мережковский говорит, что русская литература будет мстить за смерть «маленького» Евгения: «…вещий бред безумца, слабый шепот его возмущенной совести уже не умолкнет, не будет заглушен \"подобным грому грохотаньем\", тяжелым топотом Медного Всадника».

Из работы «Пушкин» (Фрагмент, посвящённый «Медному всаднику»).

Филолог, исследователь «петербургского текста» русской литературы Л. В. Пумпянский особенно выделяет образ обыкновенного человека:

«Евгений  — вот новое, исторически-значительное и исторически-ведущее. Тем самым Пётр окончательно отодвинут в прошлое: его подвиг остается за ним, но превращается в великое событие прошлого; в современности же, в 30-е годы, он может действовать лишь как страшный гигантский призрак. \"Медный Всадник\" означает окончательный отказ Пушкина от надежд на возможность второго Петра в русской истории...» Из работы «Медный всадник и поэтическая традиция XVIII века»

Знаменитый пушкинист С. М. Бонди считает, что увиденное Пушкиным противоречие в принципе неустранимо и драма Евгения – историческая необходимость:

«Противоречие между полным признанием правоты Петра I, не могущего считаться в своих государственных \"великих думах\" и делах с интересами отдельного человека, и полным же признанием правоты маленького человека, требующего, чтобы с его интересами считались, - это противоречие остается неразрешенным в поэме.» Из комментария к поэме.

Современный пушкинист В. С. Непомнящий видит в Петре национальную угрозу, которая потом отзовётся новыми катастрофами:

«\"Медный всадник\" — очень страшная вещь. <...> Понимая величие царя-реформатора, Пушкин в то же время понимал, что этот \"первый большевик\" (так скажет потом М. Волошин) решил Россию, что называется, через коленку переломить, силой \"поменять менталитет\"  народа...» Из беседы с учёным.

Филолог М. Н. Виролайнен показывает, что у Пушкина в апокалиптической борьбе культуры и стихии культура всё-таки уязвима и обречена на гибель:

«\"пустая и безвидная\" земля, преобразованная Петром в столицу полумира, в финале поэмы как бы возвращается к своим изначальным очертаниям, вновь появляется рыбак со своим неводом и приметами бедности, и перспектива пустынного острова становится итогом повествования. <...> Хаос поглотил так же оставленную \"без прозванья\", не защищенную петровской цивилизацией жертву, овладев ее внутренним миром, - и возобладали безымянность и пустота.» Из статьи «Медный всадник» в пушкинской энциклопедии.

Филолог и журналист А. Н. Архангельский считает, что главное в произведении – внимание к живому, сострадание к человеку:

«Пушкин показал трагедию бытия, распавшегося на \"частную\" и \"государственную\" сферы, и выход из создавшегося положения он видел прежде всего в торжестве идей человечности.» Из работы «Стихотворная повесть А. С. Пушкина \"Медный всадник\": учебное пособие».

Филолог А. М. Ранчин говорит о неоднозначности поэмы:

«Пушкин создал поэму, полную глубинного символико-мифологического смысла, а мифология не даёт ответы на вопросы \"кто прав?\" и \"кто виноват?\". Такие вопросы для неё слишком просты, а потому неверны. В \"петербургской повести\" Пушкина встретились именно две \"правды\" - правда власти и правда частного человека. Но обе они неполны, ущербны, ибо высшая истина должна быть одна. Пушкин не создавал ни оду величию государства, ни чувствительную повесть о страданиях \"маленького человека\"».

Из работы «Две правды? Ещё раз об авторской позиции в поэме А. С. Пушкина Медный всадник».

Если говорить о визуализации поэмы в искусстве, то за многие годы не создано ничего, что могло бы всерьёз соперничать с иллюстрациями Александра Бенуа.

Почему именно иллюстрации Бенуа? На протяжении 20 лет, в начале ХХ века, этот удивительный художник вчитывался в поэму, преобразуя словесные образы в графические. Здесь, как в поэме Пушкина, движется всё: Нева, люди, улицы и, конечно, он, Всадник.

Петербург возникает перед нами в своих неповторимых красках: тёмном граните, зеленовато-бледном мраморе, сером небе и чернеющей воде. Сумрачно-жёлтый цвет усиливает ощущение тайны и затаившейся бури.

На пороге ещё одной катастрофы - революционной - петербуржец Бенуа, мастер Серебряного века, изображает конфликт стихии и культуры.

Фильмов в полном смысле слова по поэме не создавалось, это, скорее, актёрское чтение с видеорядом. Остановимся на двух видеоспектаклях.

Известен фильм 1982 года, снятый Натальей Бондарчук (Фильм Н. Бондарчук, 1982). Поэму читает Сергей Герасимов, текст сопровождается специально поставленным видеорядом с актёрами (Евгением и Парашей). Сразу привлекает внимание обилие пейзажных зарисовок: осенние листья на пруду, маленькие мостики и другие атрибуты «пушкинской» эстетики в массовом сознании. Видно, что, с одной стороны, режиссёр стремится с бытовой конкретике и правдоподобию: перо, чернильница (снова хрестоматийные пушкинские ассоциации), тёмные ступени в ледяной воде… С другой стороны, такие изобразительные подробности на фоне пушкинского масштабного символизма отвлекают, уводят в сторону. Невольно думается: у Евгения весьма неплохо обставлена комната, почему же он тогда «бедный»? Любовные мечты героя смотрятся порой комично (но, может, в этом и замысел?), а Параша вообще выглядит не дочкой бедной вдовы, а холёной усадебной барышней. Такое ощущение, что здесь режиссёр пытается воплотить стереотипную мечту о XIX веке, неважно каком, но «золотом» и «классическом». Фильм сделан, пользуясь немодным словом, добротно: качественно, старательно. Но тяготение к реализму, понимаемому как жизнеподобие, и сентиментальная «лиричность» (вообще частые свойства позднесоветского искусства) всё же вызывают сомнения.

А вот моноспектакль 1974 года (постановка Малого театра, чтение Михаила Царёва – Фильм 1974 г., Малый театр) выглядит совсем иначе: чёрно-белая плёнка отлично подходит и для поэмы, и для впечатления о картинках Бенуа – именно эти иллюстрации составляют видеоряд. Спектакль выдержан в едином стиле, получилось сохранить пушкинское ощущение тайны.

В этом разделе мы предлагаем вам увидеть, что темы, которые затрагивает автор, – это масштабные и значимые для человека вопросы. Где ещё обсуждаются похожие проблемы? Кто из авторов подхватит темы, обозначенные Пушкиным?

Маленький человек. Бедный чиновник, скромный военный – человек, стоящий невысоко на социальной лестнице. Его унижение и боль, чувство собственного достоинства, потребность в понимании, сострадании и приятии – вот одна из сквозных тем русской литературы. Здесь вспоминаются «Станционный смотритель» А. С. Пушкина, «Шинель» Н. В. Гоголя, «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского, рассказы Чехова, «Гранатовый браслет» А. И. Куприна.

Судьба личности и государственная власть. Может ли власть быть милосердна и просто внимательна к личности или же это всегда злоупотребления, унижение и насилие? Этим трудным размышлениям посвящены «Капитанская дочка» и «Борис Годунов» А. С. Пушкина, «Песня про царя Ивана Васильевича…» М. Ю. Лермонтова, «Железная дорога» и другая лирика Н. А. Некрасова, «Зодчие» Д. Б. Кедрина, «Мы» Е. Замятина, лирика О. Мандельштама, «Архипелаг ГУЛАГ», «Один день Ивана Денисовича», «Матрёнин двор» А. И. Солженицына, «Колымские рассказы» В. Шаламова.

Переустройство природы. Способен ли человек возвыситься над природой без вреда для неё и безнаказанно для себя? Здесь мы вспоминаем «Фауста» Гёте, «Котлован» А. Платонова, «Прощание с Матёрой» В. Распутина, «И дольше века длится день» Ч. Айтматова.

Петербург. Великий город с драматичной историей – одно из важнейших мест для русской литературы. Читайте «Петербургские повести» Н. В. Гоголя, «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского, «Размышления у парадного подъезда» Н. А. Некрасова, «Петербург» А. Белого, «Поэму без героя» А. Ахматовой.

Пётр Первый. Масштабной и неоднозначной личности первого русского императора посвящены оды М. Ломоносова, «Арап Петра Великого» А. С. Пушкина, «Пётр Первый» А. Толстого, «Пётр и Алексей» Д. Мережковского…

Народный бунт. Народное восстание, «бессмысленный и беспощадный» способ переустройства мира: почему это происходит и можно ли его понять? Этими вопросами задаются авторы и герои «Капитанской дочки» А. С. Пушкина, «Двенадцати» А. Блока,   «Пугачёва» и «Анны Снегиной» С. Есенина, «Бега» и «Белой гвардии» М. Булгакова, «Конармии» И. Бабеля, романа-эпопеи «Тихий Дон» М. Шолохова, «Доктора Живаго» Б. Пастернака…

Декабристы. Теме декабристского движения, изменившего ход русской истории, посвящены «Дедушка» и «Русские женщины» Н. А. Некрасова.

Видéние. Встречу человека с неизведанным, границу между реальностью и бредом мы встречаем в балладе «Лесной царь» В. Жуковского, в повести «Пиковая дама» А. С. Пушкина, «Портрете» Н. В. Гоголя, в произведениях «Братья Карамазовы» и «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского.

Если вы хотите прочитать произведения, где затрагиваются темы, поднятые в «Медном всаднике», то вас могут заинтересовать эти произведения:

«Пиковая дама» А. С. Пушкина – здесь сочетаются Петербург, безумие и тайна.

«Невский проспект» Н. В. Гоголя – о петербургских иллюзиях и разрушенных надеждах.

«Поэма без героя» А. Ахматовой – многослойный, наполненный намёками и литературными цитатами текст о Петербурге, исторических потрясениях XX века, любви и катастрофе.

Г. Маркес, «Монолог Исабели, которая смотрит на дождь в Макондо» – рассказ на грани реальности и фантастики, в центре произведения – человек, стихия и смерть.